В погоне за красотой стр. 89
До этого момента геометрия — логическая игра.
Но как раз такая неожиданная позиция дает возможность доказать непротиворечивость геометрии Лобачевского.
Задача выглядит так.
Есть две игры: геометрия Евклида и геометрия Лобачевского.
Попробуем доказать, что если в правилах одной из них скрыто внутреннее противоречие, то оно непременно есть и в правилах другой.
Правила игры — напомним еще раз — это список аксиом.
Как видите, мы несколько изменили постановку вопроса.
Мы понимаем, что прямо, в лоб, строго решить проблему непротиворечивости — задача безнадежная.
Сколько бы сотен миллионов теорем мы ни доказали, не может быть уверенности, что в следующей теореме мы не наткнемся на
противоречие.
А теперь мы хотим доказать: если противоречива геометрия Лобачевского, то непременно противоречива и геометрия Евклида.
Однако на первый взгляд и здесь не видно ясного пути.
Правила игры (аксиомы) различны. Правда, отличаются геометрии лишь одной аксиомой — аксиомой о параллельных, но в принципе дела это не меняет.
Игры разные. И совершенно неясно, как вообще можно перекинуть связующий мост между ними.
Тем не менее это оказалось возможно.
Боюсь, что различные аналогии, призванные пояснять, лишь затуманят суть, и потому прямо перейду к доказательству. Автор его — один из крупнейших математиков XIX века Феликс Клейн. О нем, конечно, стоило бы рассказать. Был он интересный и сложный человек, но, к сожалению, нам невозможно слишком увлекаться историей. Я хочу только привести один поразивший меня в свое время факт.
Клейн прожил долгую жизнь. И если взять только те его работы, что были им выполнены после 30–35 лет, то по любым меркам — перед нами великолепный разносторонний ученый. Активный, тонкий, плодовитый математик, блестящий знаток прошлого своей науки, один из лучших педагогов за всю историю математики.
Сам он жестко и безапелляционно написал, что после 30 лет в результате нервного переутомления, вызванного исследованием одной математической проблемы он никогда больше не был способен к творческой деятельности. Он не кокетничал. Он действительно думал именно так. И признаюсь, меня подкупают люди такого склада. Другой вопрос — облегчает ли им жизнь такая беспощадность к себе?
Итак, доказательство.
Сначала мы «играем» в евклидову геометрию. Рассмотрим обычный круг. Проведем в нем хорду. Возьмем какую-нибудь точку, не лежащую на этой хорде. Ясно, что через эту точку можно провести бесчисленное число других хорд, не пересекающих нашу. Это все хорды, уместившиеся между двумя пересекающими нашу в ее крайних точках; там, где она пересекается с окружностью.
Пока все до наивности ясно. Неясно только, какое отношение этот круг может иметь к геометрии Лобачевского.
И сейчас произойдет удивительное.
Идея Клейна в том, что он превращает этот тривиальный круг в модель плоскости Лобачевского.
Вот как это происходит.
Повторим старое заклинание.
Математику все равно, что такое его Основные Понятия. Лишь бы удовлетворялись аксиомы.
И начинается двойная игра.
Мы называем:
круг — плоскостью Лобачевского;
любую хорду в круге — прямой Лобачевского;
точку — точкой Лобачевского.
Естественно, мы должны добавить новые понятия: «соотношения», «лежать между», «принадлежать» и «движение».
Добавим их. А после этого попробуем сыграть с этими евклидовыми элементами в «геометрию Лобачевского».
Чтобы проделать это, надо будет обратиться к списку аксиом и проверить, удовлетворяют ли наши элементы аксиомам геометрии Лобачевского.
Сравнительно легко можно убедиться, что