В погоне за мечтой стр. 3
платиновыми.
Ужасная прическа стала своеобразным символом, отличающим живую Ники от вечно подавленной Кэтрин. Сейчас, оглядываясь назад, девушка осознала: ей просто нужен был кто-то, поэтому она и придумала Ники. Однако ребенком Кэтрин, конечно же, не задумывалась над этим. Она с радостью принимала благословенный дар своих мечтаний — свою лучшую подругу Ники. Они вместе росли, и Кэтрин обожала Ники так же сильно, как и героинь своей будущей книги.
Сложив дорогие сердцу вещицы назад в тайник, Кэтрин поднялась на ноги, сжимая в руках дневники. К ее удивлению, уже начало темнеть. Был пятый час, стало быть, тетя Сибил могла вернуться домой в любую минуту. Заторопившись, Кэтрин подбежала к кровати. Она не собиралась уйти, не попрощавшись, но надеялась, что успеет выскользнуть в дверь, когда придет время.
Уложив дневники, Кэтрин захлопнула крышку чемодана и защелкнула замки. Теперь она взяла все свои вещи, вот так. Все остальное — несколько коробок с одеждой и всякими пустяками, а также блюдо, выигранное когда-то ее матерью, — было уложено во взятую напрокат машину Анн-Мари, припаркованную в темном уголке двора.
Кэтрин дождалась, пока тетя Сибил уйдет, и лишь затем загрузила в машину собранные заранее и спрятанные в подвале вещи. Таким образом, все было приготовлено к быстрому бегству, потому что если тетя Сибил заподозрит неладное, то сделает все возможное, чтобы воспрепятствовать планам племянницы.
Не исключено, что жизнь в Историческом районе вскоре станет невыносимой. Мисс Сибил Уинслоу была большой мастерицей манипулировать их фамилией. К примеру, она могла довести отца Кэтрин до такого состояния, что девушка стала бы опасаться за его жизнь и прокляла бы себя за то, что уехала.
Короче, существовало множество способов, какими тетя Сибил могла повлиять на племянницу. Но теперь Кэтрин была готова обойти все ее ловушки. Дело о владении имуществом было закрыто этим утром, и, кажется, ангел-хранитель ни на секунду не оставил Кэтрин, когда часом позже она направилась в комнату отца. Обычно он грезил о прошлом, о тех днях, когда его жена еще была жива, но сегодня его рассудок был ясен.
— Ты уже совсем взрослая, — удивленно заметил он.
— Да, папа.
Отец вытащил из-под одеяла здоровую руку и сжал пальцы Кэтрин.
— Тогда будь счастлива, — добавил он.
У Кэтрин защемило сердце. За отцом ухаживали сиделка, которая жила в их доме вот уже несколько десятилетий, и сестра, не устававшая повторять, что принесла себя в жертву больному брату. Разумом Кэтрин понимала, что ничем не поможет отцу, оставшись в Уинслоу-хаусе, но внутренний голос нашептывал ей, что она оставляет его в одиночестве.
Оторвав ее от грустных размышлений, в
комнату ворвалась тетя Сибил — ее груди подпрыгивали под узким лифом платья, глаза сверкали, как оникс, под серебристо-седой шевелюрой. «Готова к бою», — мог бы сказать ее отец в один из тех дней, когда чувствовал себя получше.
Кэтрин оторвалась от чемодана и, выпрямившись, с ледяным спокойствием посмотрела на тетю.
— Констанс Монро принесла сегодня на чай эту гадость! — заявила тетя Сибил, махнув перед носом Кэтрин экземпляром «Страстной невесты». — Верно ли я поняла, что моя племянница имеет к ней отношение?
Кэтрин не отвечала, впрочем, тетя и не ждала ответа.
— Я и так знаю, что это твоих рук дело! — прошипела она. — И не отрицай!