В прериях Техаса стр. 7
кроме Пилчэка, но это возбуждение, не мешая им удовлетворять голод, придавало ужину радостное оживление. Том не один радовался тому, что оставляет надоевшую однообразную жизнь, не один мечтал о девственных краях, о будущей работе на земле.
После ужина он опять отправился в город, намеренно один. Он не старался понять, что побудило его к этому. Это третье посещение главной улицы не удовлетворило каких-то смутных стремлений его, и он повернул обратно к лагерю.
Когда он дошел до конца улицы, прохожие стали редки и потому более заметны. Но Том не обращал ни на кого внимания, пока не услышал женский голос.
Он раздался позади него, и в нем чувствовалось раздражение, даже гнев. Голос мужчины, тихо и хрипло ответивший что-то, заставил Тома быстро обернуться.
К нему подходила молодая женщина с тяжелым узлом в руке, а шага на два дальше шел следом за ней мужчина. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что она старается уйти и отделаться от него.
Том пошел навстречу ей и узнал девушку, с которой он обменялся несколькими словами в соседнем лагере.
— Этот парень пристает к вам? — спросил Том.
— Он оскорбляет меня, — ответила она.
Том быстрыми шагами направился к человеку, преследовавшему девушку.
— Эй, вы, послушайте! — решительно крикнул он. Но человек этот так поспешно пошел прочь, что пришлось бы бежать, чтобы догнать его.
— Это ничего. Оставьте его, — с облегчением сказала девушка и засмеялась.
— Этот город полон грабителей. Вам не следовало бы приходить сюда одной, — ответил Том.
— Знаю. Это случалось и раньше. Я не испугалась, но рада, что мы встретились.
— Узел у вас, по-видимому, очень тяжелый. Дайте, я понесу его, — предложил Том.
— Благодарю вас, я отлично справлюсь сама, — ответила она.
Но он взял у нее узел и при этом дотронулся до ее руки. Это произвело на Тома неожиданное и глубокое впечатление. На мгновение это лишило его непринужденной простоты.
— Ну… я… он слишком тяжел… для девушки, — запинаясь, сказал он.
— О, я очень сильная, — возразила она.
Глаза их встретились снова, как тогда, когда Том пришел за лошадью и взглянул на нее. Только на этот раз, казалось, это было совершенно иначе. Она посмотрела вдаль, в пространство, где в надвигающихся сумерках сверкали огни лагеря. Затем она пошла вперед, и Том зашагал рядом с ней. Он хотел заговорить, но как будто не в состоянии был придумать, что сказать. Эта встреча не была обыкновенной случайностью. Он не мог понять самого себя. Ему хотелось расспросить ее, кто она, куда она ходила, в каких отношениях она с тем грубым человеком, который назвал ее Милли. Но он не мог произнести ни слова. Он мог бы, конечно, разговориться с ней, если бы не сосредоточился всецело на том смутном, неясном чувстве, которое охватило его. Они не успели еще дойти до конца города, как она остановилась и обратилась к нему.
— Благодарю вас, — мягко сказала она. — Теперь я сама понесу узел.
— Нет, до вашей стоянки еще далеко.
— Да… вот именно поэтому, — запинаясь, ответила она. — Вам не следует идти со мной… Он — мой отчим; вы слышали, как он со мной говорил. Я… больше я ничего не могу сказать вам.
Том очень любезно и предупредительно не отдавал узла.
— Может быть,