В тени отца стр. 209
Император», но теперь акцент шел не на огненную шевелюру. Немного успокоилось всё только спустя год. И лишь через три года его реформы принесли ощутимый результат, возвращая в страну стабильность.
Женитьбой на Анастасии Василий захват власти относительно легализировал, но по-настоящему все вокруг понимали – что к чему. Он ее не любил, она его тоже, к тому знать шепталась о подмеченных нежных взглядах между императором и одной из фрейлин его супруги – графиней Италовой. Вот так вот несешь чушь, а она потом сбывается. За участие в своей коронации (Какое?! Два раза лбом об пол?!) Машке внезапно перепал титул и место при дворе. И, похоже на то, еще и место в императорской постели. Бог ей судья! Дура – она и при дворе дура! Умная императрица вертела фавориткой, как хотела.
Я дворца максимально сторонился, помня, чем это закончилось для отца. От титулов и званий отказался, от орденов – тоже. Единственное, на что согласился – это на зачисление меня в университет без экзаменов. И еще на ускоренную проверку личности, чтобы вступить в наследство. Меня бы и так бы признали сыном Петра Романова, потому что я им на самом деле был, но с вмешательством из Зимнего эта процедура ускорилась в разы.
– Что опять, Санчос? – неласково встретил на перемене ищущего меня дипломника.
– Тебе секретное послание! – «обрадовал» меня приятель протянутым конвертом, – Ждут ответ!
– Держи! – со вздохом отдал Панину пятерку, перемены переменами, а положение Санчоса мало изменилось: как был бедным студентом, так им и остался, – Сейчас, что-нибудь накарябаю!
Саня терпеливо отошел в сторону, пока я вскрывал послание и вчитывался в строчки. Приятель считал, что таскает мне любовные записочки от высокородной дамы. Если бы! Впрочем, с чего мне жаловаться: молодой, симпатичный и богатый юноша вниманием женского пола обделен не был. Только заводить постоянные отношения, и уж тем более жениться я не стремился.
По моей настоятельной просьбе какой-либо связи между мной
и действующим императором никто и никогда не проводил, меня даже с отцом не всегда ассоциировали: Романов – где-то в первой-второй десятке распространенных фамилий после Ивановых, Петровых, Сидоровых и Кузнецовых. У меня на параллели трое однофамильцев были! Это несчастного Бориса Веллера из нашей группы постоянно подкалывали якобы родством с погибшим ректором, а Романов… Романов и Романов! Случайный тезка сменившейся династии, что сильно облегчало мне жизнь.
И никто не знал о грузе ответственности редкого и единственного собутыльника императора Солнцева. А записка, переданная Санчосом, могла быть только приглашением на новый раунд соревнования: кто кого перепьет.
– Что здесь? – загороженный рядом бутылок Василий Первый кинул мне на колени запечатанный конверт.
– Исполнительный лист. И кое-что еще.
– А мне оно зачем? – недоуменно повертел запечатанную пачку бумаг.
– Ты должен выбрать!
– Потом почитаю! – отбросил в сторону неинтересный сверток, приступая к дегустации напитков – в баре императора по определению не водилось дешевки.
Конверт вскрыл уже сильно вечером, радуясь субботе, а не воскресенью, как иногда бывало. Лилия-Юлия… По врученному листу у меня имелось еще двадцать часов на решение.
– Как ты?
– Бывало и хуже, – ответила закованная в кандалы девушка.
Когда-то прекрасное лицо пересекал грубый шрам, непонятным образом делая его для меня живее и честнее. Словно фарфоровая маска, так долго державшая в плену