В траурном обрамлении стр. 12
я заметил ножи из расщепленной кости. У одного нашел обколотый каменный топор без рукоятки. Понимаете, Тернболл, они были разумны и могли бы делать себе орудия при наличии необходимого материала.
Пройдя некоторое расстояние, мы увидали, что некоторые из скелетов еще живы. Они умирали и высыхали под затянутым тучами небом. Мне кажется, небо этой планеты было когда-то очень красивым, теперь же оно вызывало ужас. Время от времени можно было видеть, как голубой мерцающий луч падает на песок и бежит по нему, словно солнечный зайчик, пока не наткнется на мумию. Иногда мумия переворачивается на другой бок и закрывает глаза.
Лицо Стенки выглядело бледным,
как у мертвеца. Я понимал, что освещение здесь ни при чем. Мы прошагали минут пять, и со всех сторон нас окружали скелеты, живые и мертвые. Живые равнодушно смотрели на нас, но все же в их взглядах было что-то этакое, показывающее, что мы — единственное на этом свете, на что еще стоит смотреть. Если их еще что-нибудь и удивляло, так только то, что есть нечто, способное двигаться, кроме людей. Ведь в их глазах мы, удивительно малорослые и одетые в шнурованные сапоги и легкие комбинезоны, не были людьми.
— Тебя не наводят на размышления эти вычищенные скелеты? — произнес Уолл. — Ведь здесь же нет никаких гнилостных бактерий.
Я ничего не ответил, размышляя о том, что это слишком напоминает ад, каким его изобразил Босх. Единственное, что помогало его снести — сюрреалистическое голубое освещение. Мы едва верили тому, что видели наши глаза.
— В этой водоросли недостаточно жиров, — сказал Стенка. — Всего остального вдоволь, только вот жиров маловато.
Теперь мы уже были довольно близко к берегу. Некоторые мумии начинали шевелиться. Я наблюдал за одной парой, находившейся за небольшой дюной, пытающейся вроде бы убить друг друга, и вдруг понял, о чем говорит Стенка.
Я взял его под руку и развернул, предлагая возвращаться. Некоторые из рослых скелетов пытались встать на ноги. Я знал, о чем они думают: «Под этими мягкими оболочками должно быть мясо, в котором есть вода. Обязательно должно быть!» Я дернул Стенку за руку и сам бегом пустился обратно.
Но Стенка не побежал, а оттолкнул меня. И я был вынужден его отпустить.
Они не могли меня поймать, так как были слишком истощены, а я прыгал, как кузнечик. Но Стенку они схватили, вот оно как! Я услышал, как взорвалась его капсула. Просто приглушенный хлопок.
— И вы вернулись.
— Да, да! — у Раппопорта был вид человека, только что очнувшегося после кошмара. — На это ушло семь месяцев. И все время — один!
— И почему же, по-вашему, Стенка себя убил?
— Вы что, с ума сошли? Он же не хотел, чтобы его съели!
— Тогда почему он не спасся бегством?
— Нельзя сказать, что он хотел покончить с собой, Тернболл. Просто он решил, что совершенно ни к чему спасаться. Еще шесть месяцев в «Сверхусмотрящем», с этими слепыми пятнами задернутых шторами-одеялами окон, все время стоящими перед глазами, и с непрекращающимся кошмаром этой планеты, возникающим, стоит закрыть глаза? Ради этого спасаться не стоило.
— Держу пари, что, прежде, чем вы взорвали «Сверхусмотрящий», корабль превратился в свинарник.
Раппопорт вспыхнул.
— А вам-то что до этого?
— Вы тоже считали, что спасаться не