В труде и учебе стр. 3
у него разболится. Это же еще беспомощный человек.
— Я сама буду за ним смотреть. — Зинуше было радостно оттого, что она заговорила с Васей о Митеньке, которого она давно хотела взять в город. — Я умею детей нянчить. Согласен?
— И не проси! — наотрез отказал Вася. — С ним в дороге горя не оберешься. Мы ж не играем, а зерно возим. Я вот докладывал председателю… Похвалил всех… Молодцы, говорит, колхозу помогаете… Иди укладывайся спать. Разбужу рано.
Вася еще раз с размаху ударил кнутом о плетень и, не оглядываясь, ушел к себе во двор. В хате горела подвешенная над столом лампа. Отец в военной форме, чисто выбритый и помолодевший, резал арбуз; темнорозовые струйки стекали на стол. Мать процеживала молоко. Митя спал, и Вася, поправляя свой галстук, искоса посмотрел на брата, лежавшего на кровати голышом. «Уже спит, — подумал Вася. — Хитрый Митрусь, хочет обоз не проспать… Хитри — не хитри, теперь все равно проспишь».
— Ну, председатель отряда, садись ужинать, — сказал отец. — Мы тебя ждали-ждали…
— Знаете, батя, дела всякие задержали, — с достоинством ответил Вася, усаживаясь за стол. — То мазута надо достать — холки у быков помазать, чтоб мухи не кусали… То колесная мазь нужна. То с председателем беседовал…
— Рано думаете выезжать? — спросила мать, наливая ему молока. — Опять проспите. Попросили бы Митеньку, он бы вас всех и разбудил.
— Сами разбудимся, — сказал Вася, принимаясь пить молоко.
— Вы ж все такие сонливые…
— И не все. Это только девочки.
— Вася, я с тобой хотел поговорить об одном важном деле, — сказал отец, когда кончился ужин и Вася собрался идти к обозу. — Возьми Митю с собой. Пусть он хоть свет увидит… Бедняга со слезами уснул.
— Мы ж не играться ездим, — сказал Вася, уже стоя у порога и перебирая в руках кнут. — Как вы, батя, этого не понимаете!
— Я, сынок, все понимаю. Но Митя страсть как хочет покататься! — Отец встал из-за стола, прошелся по комнате и, взглянув на Митю, сказал: — Ему уж, наверно, дорога снится.
— Пусть снится… Все равно не возьму. Не хочу срамиться.
— Что ж мне теперь делать? — Отец вздохнул и подошел к Васе. — Тут, сынок, такое дело, — серьезно заговорил он. — Можно бы, конечно, Митю и не взять. Такой малыш мог бы посидеть и дома, но ведь ты меня в позор вводишь.
— Почему? — Вася нахмурился.
— Да как же так! Я Мите уже пообещал. А если ты его не возьмешь, то что он может подумать обо мне?
— Ничего и не подумает.
— Нет, подумает. Сам посуди: отец только что вернулся из армии, к тому же
орденоносец, гвардеец, а слову своему не хозяин.
— Да разве ж Митрусь так подумает? — удивился Вася; посмотрел на спящего брата и тихонько засмеялся. — Он же еще несмышленый.
— Еще как подумает, — с горечью в голосе сказал отец. — Этого-то я и боюсь. Всю войну провоевал и авторитет нигде не терял, а тут, дома, и такой конфуз! Вот если ты свой авторитет перед отрядом уронишь…
— Ах ты, горе мне с этим Митрусем! — Вася огорченно посмотрел на отца. — Не могу ж я с ним всю дорогу нянчиться! Вы ж знаете, я главный в отряде…
— А зачем тебе нянчиться? — вмешалась мать. — Зинуша давно хочет взять его