В твоих руках не страшно стр. 204
воцарившуюся тишину Аедан. — Ты считаешь себя великой вершительницей судеб. Говоришь, что не смогла найти другой путь? А просто поговорить и всё объяснить тоже не могла? С моими родителями? Со мной? Про то, что может изменить судьбу мира, как ты говоришь, а что нет? Или думаешь, я так глуп, что не понял бы великого божественного замысла, который тебе открылся? В общем, неважно уже. Твои сожаления я выслушал. Выгонять на улицу умирать не собираюсь. Но на большее с моей стороны не рассчитывай. И на глаза мне не попадайся. Моё мнение о тебе остаётся прежним, — чеканит сурово, а затем, развернувшись, направляется ко мне. — Идём, Мина.
Прорицательница устало улыбается дрожащими губами, опускаясь на подушки. И закрывает глаза, в уголках которых блестят непролитые слёзы.
Из спальни Кахин мы выходим, держась за руки. Аедан выглядит хмурым и задумчивым. И я уже догадываюсь, что он мне сейчас скажет. Его последние слова, обращённые к Кахин, однозначны и весьма категоричны. Но и я уже не могу просто так смириться с его решением. По крайней мере в том, что касается меня лично.
— Аедан, постой, пожалуйста, — тяну я его за руку, прежде чем мы успеваем выйти из небольшой гостиной в коридор.
И это внезапно очень сильно напоминает мне вчерашний день. То, как он вёл меня к гроту, а я остановилась, почувствовав взгляд Кахин. Даже спина моего демона напрягается почти так же. Да и лицо довольным никак не выглядит. Но я должна сказать.
— Я знаю, что ты сейчас мне скажешь, — выпаливаю прежде, чем рассеется моя решительность отстаивать своё мнение.
— Неужели? — удивлённо поднимает он брови.
— Да, — я для смелости даже кулаки сжимаю. И продолжаю сбивчиво: — Ты собираешься запретить мне приходить сюда. И я понимаю, почему ты так категоричен. Но… это не повод запрещать мне общаться с ней. Я не ребёнок. Я не глупа, и могу понять, когда мною манипулируют. И не так наивна и доверчива, как ты считаешь. То… что я доверилась тебе… это… это исключение. Просто ты такой… хороший. И… настойчивый. Но я… Я хочу знать о своей родне. Понимаешь?
Аедан молчит, странно смотря на меня. Словно до конца не верит в то, что слышит. А ведь я уже что-то подобное ему говорила. Но хоть не перебивает, за что я безмерно благодарна. И мне становится немного легче изливать ему душу, делясь наболевшим.
— При дворе в Аделхее все были уверены в том, что мама родила меня от какого-то случайного любовника, который бросил её, как только узнал, что она беременна. Обсуждали это у меня за спиной. Пальцами тыкали. Мамин муж… он никогда меня не признавал, не скрывал, что женился на маме и дал мне своё имя только ради её состояния, обзывал меня ублюдком и бастардом, и даже слова доброго я за всю жизнь от него не услышала. А когда мама погибла, сразу же отрёкся от меня, оставив без гроша. Меня никто никогда не любил кроме мамы и Тори. А единственная мужская любовь, которая мне известна, которую я видела, это больная одержимость Танраггоса. И мне… так хочется услышать о том, кто на самом деле дал мне жизнь, кто погиб, защищая нас с мамой. Хочется… услышать о