В твоих руках не страшно стр. 97
на боках и лапах. Разминаю кровоостанавливающую травку в сильно-пахнущую кашицу, так чтобы аж сок выступал, приправляю немного магией и прикладываю к уже промытым ранам. Тысячелистник и воспаление лишнее снимет. Тут главное убедиться, что в мышечных тканях не застряло ничего лишнего. Например щепок каких-то, шерсти, или… клыков. Потому что раны так и затянутся, а потом эта инородная гадость будет мучить ребёнка.
Чувствую спиной чей-то внимательный взгляд, но лишь дёргаю плечом отмахиваясь. Потом. Всё потом.
— Кажется, всё. Поможешь забинтовать? — устало интересуюсь у Тори. Я и так была почти пуста, а сейчас и вовсе силы на его лечение соскребаю буквально с донышка своего резерва. Просто не могу не помочь. Не могу не облегчить его боль.
— Да, конечно. Говори, что делать, — подруга с готовностью подступается с невесть откуда взявшимся рулоном бинта. Ещё парочку кладёт рядом.
— Нужно туго перебинтовать грудную клетку, чтобы зафиксировать рёбра на несколько часов. Ну и раны желательно тоже перемотать. Надеюсь, я всё правильно сделала, — на секунду прикрываю глаза, собираясь с силами, держась за край лежанки, чтобы не шататься.
— Уверена, так и есть, — сжимает мою ладонь, Тори. — Давай, закончим. Ты вся выложилась.
— Ничего. Ему нужнее.
Дальше мы уже справляемся в две пары рук.
— А он не обернётся? — помогая мне переложить волчонка на запасное чистое одеяло и убрать окровавленные тряпки, интересуется Тори.
— Не должен. В зверином обличье всё заживёт быстрее. Вот как затянутся раны, тогда и оборота стоит ждать. Думаю, не раньше завтрашнего утра.
Я пытаюсь подняться, но онемевшие от долгого стояния на коленях ноги отзываются тысячей колючих мурашек, и мне приходится устало сесть на пол, вытянув их, насколько возможно. Надо бы размять мышцы, чтобы восстановить кровообращение. Но я просто опускаю вымазанные в крови руки на колени, смотря перед собой. Приходя в себя.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает подруга.
И как раз в этот момент, дверца дормезы опять открывается и в проёме появляется мощная фигура одного из братьев. Но я даже глаз не поднимаю, не будучи до конца уверенной в том, как они сейчас выглядят. Правда, это не мешает мне признать в пришедшем «своего» демона. Чувствую я его.
Богиня пресветлая, помоги разобраться наконец, кто из них кто.
— Вы закончили? — интересуется мужчина, осматривая наш импровизированный лазарет.
— Да, ваше величество, — поддавшись порыву, произношу я. Пора уже хотя бы для себя признать то, что моё чутьё мне с самого утра подсказывает. Признать, что он тот, от кого мне точно нужно держаться подальше.
Тори замирает, удивлённо вскидывая на меня глаза, а потом поворачивается к демону, явно ожидая его реакции.
Он пару секунд молчит, буравя меня изучающим взглядом, а затем уважительно хмыкает.
— Как волчонок? — слышу я новый вопрос.
— Спит. Исцеляется. А что… там? Никто не ранен? — всё-таки поднимаю я на… Аедана взгляд. Теперь, когда сосредоточенность на лечении маленького оборотня спадает, я вспоминаю, что там ведь был бой, что кто-то ещё мог пострадать. И что… Он мог пострадать. Сердце болезненно сжимается. — Вы… не ранены?
— Волнуешься? — улыбается довольно мужчина. — А если бы был, лечила бы?
— Да. Конечно, — киваю без капли сомнений.
— Хм. Крольчонок, превращающийся в волчицу, если нужно кого-то спасать, да? — лукаво щурится демон.
На это у меня ответа не находится.