Библиотека

В зените стр. 70

Размер шрифта
-
+
Тема

стуча базальтовыми кружками, и тоже горланили о том, как прекрасны мир, бог, девицы, бойцы, певцы и песни. Впрочем, был один, который не горланил со всеми. При общем шуме он пробрался, я бы сказал, метнулся ко мне.

— Слушай, чужак, покажи мне твое копье, — попросил он. — Я сам кузнец из кузнецов, тысячи лезвий вышло из-под моего молота, но такого, чтобы разрубало лфэ на лету, я не видал никогда.

— Дай подумать, — ответил за меня кибер. Такую я изобрел уловку, чтобы оправдать паузу перед ответом. «Дай подумать», — пискнул кибер, а я продиктовал гипномаске: «Обычное копье покажи».

— Обыкновенное, — сказал кузнец разочарованно. — В чем же хитрость? С виду ты не великан, копье как у всех.

Как объяснить ему принцип лазера? И надо ли объяснять?

— Все дело в обработке, — сказал я.

— Слово надо знать волшебное, заговорную молитву, — вмешался Жрец, услышавший наш разговор.

Кузнец, недовольно оглянувшись, понизил голос:

— Откровенно говоря, чужак, не помогают в нашем кузнечном деле заговорные слова. Есть секреты в шихте, есть секреты дутья, и секреты ковки, и секреты закалки. Полжизни отдал бы я, чужак, за секреты твоих мастеров.

— Дай подумаю, — пробормотал кибер. А я добавил:

— И жизни не хватит. И трех твоих жизней не хватит.

— А страна твоя далеко? Дорогу я одолею?

— Дай подумаю. Нет, не одолеешь, Кузнец. Хоть и молодой ты, а жизни твоей не хватит.

— Странные слова говоришь ты, Долгодумающий. Почему же я не одолею, если ты одолел?

Но тут разговор изменил направление. Рыжий боец и его товарищ (Хитрецом я его назвал мысленно) шумно требовали еще хмельной лавы за счет отца спасенной девушки, самого робкого, самого тщедушного и самого отуманенного из всех огнеупорных.

— А велика ли мне радость от этого спасения? — мямлил Отец (для слушателей мямлил, для меня тараторил). — Всю истерзал проклятый лфэ, калекой сделал на всю жизнь. Кто ее замуж возьмет такую, в шрамах? Уж лучше бы бог прибрал ее сразу, чем оставил родителям обузой, младшим братьям-сестрам объедалой. Ведь порции-то на нее господин не выделит.

Тут все встрепенулись.

— Да уж, господин своего не упустит. Зачем ему больная? Здоровую взял бы в охотку.

— Наших девок берет. Нашу силушку выматывает. А стариков на свалку.

— В вашей стороне, чужак, господа такие же?

— Слова не скажи поперек. Тут же кнутом.

— Будто нам не больно. Будто мы не живые.

— Его бог сильнее наших богов, — разъяснил Жрец. — Уж как мы молились, какие жертвы возжигали. Все напрасно. Всех нас повязали, забрали в плен. Тут ничего не поделаешь. Рок. Воля богов.

— Боги оплошали, а нам терпеть.

И тут я не выдержал, презрел наставления астродипломатии. Впервые я вплотную столкнулся с тем, что никак не мог понять на уроках земной истории — с удивительным и возмутительным долготерпением угнетенных: рабов, крепостных, фабричных. Почему терпят, почему подчиняются безропотно? Из трусости?

— Так ушли бы куда глаза глядят, — сказал я. — Кругом простор. Разве найдут вас в пустыне?

Я ожидал, что мне скажут робко: «У господ сила, у них стража, догонят, вернут». Ожидал, что сошлются на лфэ, приготовился спорить, стыдить их. Позор: их унижают, бьют, а они терпят, только языком болтают, жмутся к своим норам. По привычке, что ли? О, эта подлая инерция, покорная леность мысли! Терпеть

легче,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.