Вагон стр. 20
ей дали комнату в доме неподалеку — После паузы Коля неожиданно заключает — Меня и посадили за то, что я жил рядом с Кремлем.
Заявление Коли Бакина странно и нелепо, мы с Володей дружно протестуем:
— Ну и дурак ты, Николай!
— Это вы два дурака! — рассердился Коля. — Ни черта не соображаете, караси-идеалисты! Я сам никогда бы не додумался, если б знающие люди не подсказали. «Ты озорник и ненадежный малый, тебя надо было убрать. А то выкинешь номер во время демонстрации».
— Ну и ну! — удивился Володя. — Не слушал бы ты, Николай, всяких болтунов, знающих трепачей.
— А ну вас к чертям собачьим! — вовсе рассердился Коля и вдруг затянул отчаянно и крикливо:
Скажи, кудрявая красотка:
за что везут тебя в Бамлаг?
На вид ты ловкая плутовка,
а все ж попалася впросак.
Коля делает паузу, ждет, подтянут ли его новые друзья. Те, разумеется, подтягивают.
Допев, вернее, докричав романс, Коля Бакин лежит еще несколько минут. Очевидно, ему хочется что-то нам сказать. Так ничего и не сказав, он уходит наверх.
— Обиделся, — говорю я.
— Спутался с урками, — озабочен Володя.
Мы слышим, как наш друг звонко кричит через тюремное окошко часовому:
— Эй, Ванька со свечкой, гляди сюда! Когда поедем-то? Надоело, понимаешь. Мы не согласны терять время, мы жаждем работать. Слышишь, простофиля? Нам пора начать перековываться.
ВОТ И ПОЕХАЛИ!
— Ну, узнал станцию? Куда едем?
— Ярославская дорога, наверное.
— Почему Ярославская? Могут отправить и по Октябрьской. На север, в Воркуту.
— Дай мне поглазеть. Я узнаю, если Ярославская.
— Кончились дачные платформы, теперь жди, когда проедем солидную станцию.
— Смотри внимательнее, не пропусти название!
— Загорск! Точно прочел: Загорск.
— Значит, на Восток едем. Путь самый длинный.
Вот и поехали. Куда едем? На Восток? А не все ли равно, если от Москвы? Наш путь в никуда. Сколько мы едем, час или сутки? Или неделю? Какая разница? Мы едем на долгие годы.
Внизу под нами, под нарами и
под обитым железом полом кружатся и кружатся, чуть скрежеща и позванивая, неутомимые вагонные колеса. Что они стачивают так неустанно, неутомимо, с жестким скрежетом и тонким комариным звоном? Наше время? У нас его сколько угодно. Или наше терпение? Есть оно у нас, Володя? Ты часто повторяешь: терпение, ребята, терпение.
В ответ на мои рассуждения Володя смеется:
— У меня впечатления более примитивные — колеса стачивают наши задницы.
Шуткой Володя старается прогнать тоску и отчаяние. Хорошо, что ты лежишь рядом, Володя. Мне повезло, что именно ты встретился в страшный час и на страшной дороге.
— Говоришь, не все ли равно, куда едем, не все ли равно, сколько километров проехали. А я предлагаю записывать все станции.
— Зачем?
— Интересно ведь, чудак. Ты мне сам сказал: дальше деревни Поповки нигде не был.
И по предложению Володи мы на всю долгую дорогу затеваем игру. Кто-то разглядел название промелькнувшей станции: Берендеево. Потом высмотрели цифру на путевом столбе: 111 километров. С этого началась запись. На другой день узнали новое название — Путятино. Кому-то станция была знакомой, он объяснил: это сразу за Ярославлем, около трехсот километров.
— Вот видишь, Митя, можно отлично знакомиться с географией страны, — серьезно сказал Володя и аккуратно записал название и километры. Ах, Володя, как длинен оказался наш список!