Вальс среди звезд стр. 34
я уверен, что он любит вас и мальчика и сам по себе.
- О, - выдохнула она.
Он наклонил голову на бок и пристально смотрел на нее.
- Ты ведь не собираешься снова плакать? - спросил он.
- Да, я так думаю, - сказала она, проведя рукой по щеке.
- Я обычно не такая лейка, я уверяю вас, милорд.
- Кэл.
- Кэл.
- Я думаю, Вам надо спуститься уже через двадцать четыре минуты, - сказал он.
- Идите.
Он наклонил голову и поцеловал ее в губы быстро и твердо. Она ушла.
Барбара чувствовала, что она абсолютно неподходяще одета – в бледно-розовый шелк. Лучшее, что у нее было. Ей не требовался более модный вечерний наряд уже много лет. Она прикрепила булавку Кэла к груди и вдела в уши маленькие бриллиантовые серьги, подаренные ей на восемнадцатилетние. Уложила волосы так, чтобы они вились у висков и ушей.
Она была в ужасе. Ее почти трясло от испуга. Восемь лет. И лицом к лицу с отцом, матерью, Уильямом, Евой, другими гостями, с соседским дворянством, кто годами не делал ничего больше, чем поклон после службы в церкви. Ее помолвка будет объявлена. Она будет танцевать с Кэлом. Он так сказал.
Барбара схватила его за руку, после того как в парадном холле лакей взял плащи, ее успокаивала теплота и твердость его руки. Калеб быстро поцеловал ее, не думая о присутствии слуг ее отца.
- Я в ужасе, - объявила она.
- Я знаю, - сказал он.
- Вы выглядите прекрасно, Барбара. Я люблю Вас.
Его голубые глаза улыбались, его рука сжимала ее, успокаивая. Она подняла подбородок.
- Вот моя девочка, - сказал он, и ввел ее в центр зала.
Позже она не могла ясно вспомнить следующие полчаса. Она знала, что ее отец открыл ей свои объятия, и она шагнула в них, забыв о горечи, неодобрении, гордости и
о длительном отчуждении. И она знала, что мать обнимала ее, словно намереваясь сломать кости. И Уильям подмигнул ей, и Ева казалась потрясенной. И соседи тоже, и люди, которых она никогда не видела. Отец представлял ее одним, а Кэл – другим.
И объявление о помолвке. И всеобщие восклицания. И еще больше объятий и поцелуев. Даже от Евы. И возрастающее убеждение, что это все-таки сон, ведь это слишком великолепно и невероятно, чтобы быть правдой.
Но всегда, среди шума, смятения, смеха, объятий и восклицаний, был Кэл. Кэл верный, улыбающийся и добрый. Кэл с гордостью на лице и любовью в голубых глазах. Очевидной любовью.
И она была уверена, больше чем обычно, что грезила на яву.
- Вы пришли слишком поздно, - сказал им ее отец, когда возбуждение, вызванное объявлением, казалось, улеглось — но не в ее сердце.
- Здесь мы следим за временем и не танцуем до рассвета, как делают это в городе, мой мальчик.
- Последний тур уже начинается.
- Вальс, я надеюсь, - произнес лорд Брэндон, улыбаясь своей невесте.
- Возможно нет, - сказал герцог.
- Но будет, мой мальчик. - Желания моей старшей дочери и ее жениха должны исполняться в этот особенный вечер. Он пошел к оркестру.
- Не вальс! -