Ванильный запах смерти стр. 97
Вася.
– Да сядьте удобнее. Вот так. Я принесу воды, и мы сейчас же уедем.
– К черту воду! Я ничего не подпишу!
Говорун от бессилия повалился ничком на коробки.
– И погибнете?! Или пойдете по миру? Вы не знаете, с кем имеете дело! Вы вообще живете в ином измерении, и мне трудно объяснить вам за минуту те правила, по которым здесь можно существовать.
– Вы же освоили эти правила, чем я хуже?
– Да вы лучше!! Потому оставьте это все! Вы – гордый, трепетный, искренний, жену вон цените. А здесь нужно быть «пидорасом, выкованным из чистой стали с головы до пят» или «жидовскою мордою без страха и упрека», понимаете? Вы что так странно смотрите? Веничку Ерофеева не читали? Напрасно. Акулы бизнеса симпатичны и честны лишь в бульварных романах расплодившихся сегодня писучек, но дело даже не в этом. Это особое дьявольское дарование – делать деньги! Засунув честь, здоровье и сантименты в задницу! Но и это не главное!
Костянский попытался сесть на корточки, но беспомощно бухнулся на колени, тряся перед ним сведенными в судороге руками.
– Стать человеком системы невозможно, придя с улицы. Во власть ведь с улицы не попасть, а тут та же история, единый корень. Рука руку моет и прочие мерзости. Это не про вас, поверьте. Лишь поначалу хочется обнимать весь мир и спасать детей с лимфомой. А потом все чаще захочется крикнуть: «У вас нет миллиарда? Идите в жопу!» Или того хуже: придется лить патриотические слезы и одновременно скупать виноградники в Италии. Ей-богу, уж лучше с Апельсиновым в автозаке после митинга. Господи, о чем я?
Костянский сдернул галстук и сел рядом с Говоруном на коробки. По лицу его текли струйки пота, которые он утер вынутым из кармана шелковым платком с монограммой. Встряхнув им жестом фокусника и определив белоснежный лоскут на место, Роман Романович неуклюже, опираясь на руки и отклячив зад, поднялся. Он зло стряхнул
пыль с колен, подумав, что новенький летний костюм, пошитый на Сэвил Роу (улица в Лондоне, где шьют дорогие английские костюмы), можно выбросить ко всем чертям.
– Все, пора уходить из этого проклятого подвала! Подписывайте бумажки ублюдков и идите, живите как человек, а не гоблин. У вас профессия, мозги, я могу помочь с трудоустройством, в конце концов!
– Да будьте вы прокляты. – Василий с трудом поднялся и, едва передвигая ноги, пошел к двери.
У входа его ждал Мишенька с раскрытой папкой и ручкой.
Василий легким, но неожиданным для Меняйлова жестом снизу вверх выбил папку из его рук и пошел на звук перфоратора.
Путь ему преградила пунцовая Рукавнина, и на борьбу с этим «гоблином» у Говоруна сил явно не хватало.
Но тут раздался визг Костянского:
– Если вы дотронетесь до него, я вызову ОМОН!! Я сделаю это, вы знаете мои связи! Он уйдет и будет молчать, это же очевидно! Так ведь, Василий Иванович?
Вася, ничего не ответив и даже не повернув к адвокату головы, прошел мимо Рукавниной. Она на вопрошающий взгляд зама подозвала его и что-то шепнула. Меняйлов трогательно улыбнулся.
Когда Василий выбрался на улицу, то понял, что больше не может ступить и шагу. Он присел на заборчик, огораживающий идеальный газон во дворе офиса.
«Где