Вариант шедевра стр. 240
упирается в небо всеми своими четырнадцатью палубами, он похож на затонувшую в Греции Конкордию, но выглядит победно, – это внушает оптимизм.
С бесподобной Татьяной в круизе по норвежским фьордам
Копаюсь в памяти как на погосте, но разгребаю с трудом. Рожден я с ослабленной зрительной памятью, не случайно недавно на слете старцев – выпускников МГИМО принимал Иванова за Петрова, глупо хлопал глазами, тяжело соображая, с кем же я говорю. Пешеходку Строгет в Копене истоптал за шесть лет, и что-то смутно припоминаю, но тут уже другие бутики (исчез обувной магазин Андерсен, шикарный английский Austin Reed, режут глаз новые ресторанные вывески). Правда, герой невидимого фронта, слепец сраный, все же узнал Королевский оперный театр, разве это не победа? Наша победа! Vivat!
Плывем во фьорды, с гор свисают водопады, все пассажиры самозабвенно жрут, на палубе – шведский стол, зато в часы ужина в шикарном ресторане «Максим» сплошная изысканность, предупредительные официанты, улыбчивые метрдотели, крем де мент и фуагра. Наш корабль-отель (напрягитесь, любители цифр!) обслуживают: 120 человек ремонтно-эксплутационной компании, 110 водопроводчиков, 80 электриков, 54 плотника, 100 пожарных и 50 медработников. В случае чего, они, расталкивая локтями стариков и детей, первыми ринутся к спасательным шлюпкам. А нас, стариков и детей, если даже легко толкнуть, – и мы уже
летим мимо шлюпки, смешно дрыгая ногами и визжа по-поросячьи. Между прочим, средняя глубина -100 метров, максимальная – 700 метров, сразу представляю, как пивной живот свинцовым грузом тянет меня туда, где веселые акулы оттачивают свои челюсти.
Интересно, почему человек постепенно забывает прекрасное, вроде видов на норвежские фьорды со спадающими с гор водопадами, зато надолго (если не навсегда) запоминает идиотские пикантные случаи?
Почему, например, меня постоянно грабят?
Представим на миг самодовольную морду в мятой панаме, принадлежащую упитанному мужику в бежевых шортах и с сумкой на плече. Он шагает неторопливо по Пуэрта-дель-Соль, центральной площади Мадрида, приближается к гордости столицы – неуклюжему медведю у земляничного дерева, рядом с мордой – верная (и очаровательная) жена, уже несколько десятилетий испытывающая муки совместной жизни. Старикан сыт, даже пресыщен, карманы шорт загадочно оттопыриваются, и сумка тоже притягивает как магнит. Что первым делом хочется сделать любому честному испанцу? Конечно же, ограбить эту иностранную суку, живое воплощение угнетения труда капиталом. А толстомордый типчик ковыляет себе, выпятив пузо с кардиальной грыжей, и плевать ему и на угнетенный труд, и на истинных созидателей жизни. Вдруг я ощущаю некоторую влажность ноги ниже бедра, так бывало в детстве ночью, если я выпивал перед сном кастрюлю компота или съедал целый арбуз. – Боже, что это? – жена с ужасом смотрит на мои шорты. Я скашиваю глаз и через пузо вижу нечто кровавое (нет, не мальчиков!), стекающее вниз по шортам и по ноге. Неужели я ранен? Шорты намокли от крови, не пробито ли пулей бедро? Жена близка к обмороку, мы оба судорожно ощупываем красное пятно, боли не чувствую, видимо, она придет позже, пробую на вкус красную жидкость, пожалуй, не кровь, так что же это? Поднимаю очи и вижу приятного идальго в соломенной канотье с красной лентой, он ласково улыбается и задает вопрос, который редко услышишь в нашей испорченной мерзким климатом стране: «Вам помочь?»
Мы с женой словно столпились над