Библиотека

Вариант шедевра стр. 251

Размер шрифта
-
+
Тема

и тоталитарную, где все расписано вплоть до того, когда трахнуть жену.

Е. П.: – Интересная мысль! Но написано-то это все было в Совдепии… Хотя, с другой стороны, тогдашняя советская жизнь скорее располагала к сочинению рассказа «Пещера» об одичавшем питерском интеллигенте.

М. Л.: – А что, Бернард Шоу очень любил консервативное правительство? Или Герберт Уэллс был неискренним, когда писал, что ему приятны кремлевские звезды? Единицы ПОНИМАЛИ, ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ У НАС ТВОРИТСЯ. Например, философ Бертран Рассел, как его не ублажали в Москве, вернулся и заявил, что большевиков терпеть не может. И на всю жизнь остался «врагом». А в основном-то все ДЕЙСТВИТЕЛЬНО любили Страну Советов. Андре Жид – как поздно разочаровался. Я уж не говорю о Ромене Роллане, Анри Барбюсе. А Камю, что ли, не переболел коммунизмом?

Е. П.: – Тут дело не в писателях, а в том, что весь мир участвовал в пиршестве коммунизма. Только они все быстро-быстро из-за стола выскочили, а России пришлось за всех платить. Впрочем, вы МГИМО закончили, белый свет повидали и в этих вопросах конечно гораздо более информированы, чем я…

М.Л.: – Да ладно уж…

Е. П.: – Нет, я серьезно. Меня все эти штуки вроде политики никогда особо не интересовали, у меня другая сфера интересов. Но я должен признать, что все это действительно существовало. Рабочие там, Сакко и Ванцетти, которых в Штатах подвели под вышку в начале двадцатых. Или ИРМ (а не МОПР? Впрочем, это я просто вспомнил) – Индустриальные Рабочие Мира. Когда читаешь книги или смотришь кинохронику тех лет, видишь, какая у них действительно тогда была классовая напряженка. И как они тогда бедно жили, почти как мы. Вон Хемингуэй описывает, что у него в Париже сортир чуть ли не на улице был, прямо, как у нас… А безработица! А экономическая депрессия! Они на самом деле были на грани революции. У нас временнОе (с ударением на «о») отставание ровно на

те самые 70 большевистских лет.

М. Л.: – Я в Лондоне служил в 60-е годы, а вот сейчас приехал, когда работал над книгой «Гуляния с Чеширским котом» и увидел – Боже мой, как изменился город! Там действительно были жуткие доки! Да и сейчас такие еще трущобы остались, что наш самый худший спальный район – это цветущая окраина. Серые мерзкие дома, где живут, конечно, бедные люди. Восточная и южная части, не везде, конечно. Или если войти в глубину знаменитого Ноттинг-Хилла. Вот бы вот Льва туда пустить (фотографа Шерстенникова) он бы снял что-нибудь на тему «Руины капитализма».

ЛЕВ ШЕРСТЕННИКОВ (отложив фотоаппарат): – Меня от помоек воротит!

М. Л.: – Но это ведь была бы ПРАВДА! А доки убрали, всех, кто обитал в этих районах, куда-то переселили. Так и у нас нужно сделать – вы посмотрите на берег Москва-реки, что напротив Хаммеровского центра, пройдите дальше. Ведь это то же самое, что Темза раньше. Ужас! Какие-то склады, гаражи, грязь. Отвратительно! А теперь представьте, что найдется хозяин, который все это снесет к чертовой матери и выстроит там богатые дома. А ведь это – набережная, самая красивая часть.

Е. П.: – Так там и собираются строить Москву-Сити.

М. Л.: – Пока все это выглядит очень пошло. Планируется какой-то очередной вариант нью-йоркских небоскребов… Но

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.