Варшавка стр. 319
дальше, под Сталинградом, сразу осветилось одной вспышкой-догадкой.
Там, далеко на юге, фрицев бьют. Резервов у них нет. Их надо выискивать. И вот здесь, на Варшавке, и выкраиваются эти резервы. Одни подразделения и части растягиваются по фронту, а другие тем временем выводятся в резерв. Именно так поступило в свой час наше командование, растянув дивизию, в которой служил Басин, и выведя в резерв соседнюю.
Как раз так собирался сделать и сам комбат — растянуть роту Мкрытчана, а один взвод вывести в резерв, на боевую учебу.
И вот растянутая часть или соединение противника, чтобы скрыть свой стык с соседом, свои границы, решает именно на стыке нанести удар или провести разведку. чтобы мы посчитали, что все идет как прежде: никакого стыка нет, никакой смены не произошло…
Все как будто сходилось и выстраивалось в стройную систему.
— Соседи отхода не замечали? Или смены частей?
— Раньше, говорят, машины шумели. Да и у Мкрытчана замечали… так. мелочи…
Ох, эти мелочи!.. Слишком часто они-то и становятся главным.
Басин приказал телефонисту вызвать поддерживающих полк артиллеристов, поздравил уже веселых и шумных командиров с Новым годом и попросил их подготовить огонь по глубине немецкой обороны.
— Главное, в тот район, где мои сегодня сожгли немецкие машины.
— Ты что, капитан, и под Новый год собираешься воевать? — притворно удивился командир гаубичного дивизиона. — В будни воюешь, а теперь и в праздник?
— А что делать? — так же притворно вздохнул Басин. — Такая жизнь.
Это веселое притворство понравилось обоим. Басин был уверен, что артподдержка обеспечена.
— Знаете, — обратился он к Кривоножко, как всегда избегая называть его и по должности и по фамилии — что-то еще мешало обоим устанавливать более короткие отношения, — мне кажется, что противник оттягивает от нас силы в резерв.
— Вполне вероятно. Кавказ зашевелился…
— Вот я и думаю, а вдруг и нам придется зашевелиться?..
— Когда — вот вопрос…
Они помолчали. Кривоножко уже совсем собрался уходить в седьмую роту, но в это время справа звонко и требовательно застучали станкачи.
— Мкрытчана! — крикнул Басин телефонисту.
В землянку вбежал связной комбата Кислов, поправил шинель под ремнем и доверительно, словно сообщая нечто приятное и долгожданное, доложил:
— Товарищ капитан, фрицы полезли.
С НП все траншеи девятой роты не просматривались — их скрывал срез амбразуры. Басин крикнул Кислову: «Наблюдай!», подхватил протянутую телефонистом трубку, а второй рукой потянулся за каской.
— Что там у вас? Мкрытчан?
— До взвода противника выдвинулись за свои проволочные заграждения. Соседи и мои станкачи открыли огонь.
Сомнения сразу исчезли. Все подчинилось обстановке.
— Зачем спешили! Пусть бы лезли дальше!
— Я и сам так думал, но соседи… Да и у меня пулеметчики молодые. Напряжение, понимаешь… Нервы не выдержали.
— Ну ладно… Я им сейчас устрою концерт, чтоб они на всю жизнь запомнили! — И мстительно добавил:
— Надо на их психику давить. Ломать психику!
Басин вызвал минометчиков и артиллеристов и попросил дать хороший огневой налет и по первым траншеям и по глубине обороны противника.
Артиллеристы еще не открывали огня, а Басин уже доложил командиру полка о событиях и своих решениях и добавил:
— Я — в траншеях! Здесь за меня замполит.
Командир полка кашлянул и сердито спросил:
— Ты в нем так уверен?
— Товарищ первый, он же воюет полтора года. Научился.