Варшавские тайны стр. 103
вчера утром, пан Лыков. Я шел помимо Уяздовских бараков. У меня там склад мануфактуры, что я получаю из Лодзи… для прикрытия. Вдруг попереди себя замечаю нашего шпика Пржибытека…
— Агента?
— Ну, пусть-таки будет агента. Пржибытек стоял за киоском и кого-то наблюдал. Привычное дело. Мы знаем: в таких случаях надо сразу уйти, чтобы не навредить слежке. Непрошеный шпик — он может провалить! И я свернул на Нововенскую.
— Вы не успели понять, за кем следил ваш сослуживец?
— Даже и не пытался. Человек почувствует на себе лишнюю пару глаз — зачем это надо?
— Что же вас насторожило? Привычное дело, сами сказали.
— То так. Но
вечером я на всякий случай заглянул в журнал рапортов, которые наши шпики ежедневно пишут пану Яроховскому. И не нашел там Уяздовских бараков!
— Ваш товарищ забыл их отразить?
— То исключено. Очень строго спрашивают! Даже где и когда шпик ходил в устэмп, он обязан написать. Вдруг в те минуты объект и скрылся от наблюдения? Нет, тут другое.
— Пржибытек вел несанкционированную слежку?
— Не… какую?
— Не дозволенную начальством.
— Скорее наоборот, пан Лыков. Этот жлоб — приближенный до пана Яроховского. Тот даже крестил ему цурку!
— Дочку крестил? Франц Фомич?
— То так. И жалованья Пржибытек получает больше в отделении. А его ойчьец помер в Сибири, в каторге.
Лыков задумался. То, что сначала выглядело незначительной деталью, теперь представлялось ему серьезным сообщением. Алексей знал, что агенты не могут вести самостоятельных розысков. Каждый вечер они сдают отчет своему непосредственному начальнику. В деталях и подробностях. И так во всех сыскных отделениях империи! Речи быть не может, чтобы опытный сыщик что-то забыл занести в рапорт, а тем более слежку.
— Вы полагаете, Пржибытек выполнял секретное поручение своего начальника?
— Да. Секретное ото всех и от вас тоже. Не знаю насчет Гриневецкого, тот жмуд. А поляки… Мало они уже вас обманывали?
— Да уж. Мне казалось, что со смертью Нарбутта все переменилось.
— Мне тоже так казалось. До вчерашнего вечера.
— Я все понял. — Лыков встал, одернул сюртук. — Господа! Я благодарю вас обоих от имени правительства за важное сообщение.
Старик тоже встал, но смотрел тревожно. Лыков сказал, обращаясь к нему:
— Обещаю, что правдивость вашего сына не навлечет на него дополнительных опасностей. Честь имею!
Шмуль вышел проводить начальство до порога. Пояснил:
— Вам дальше одному, ваше высокоблагородие. Нельзя, чтобы нас видели вместе. Евреи очень любопытны!
Сыщик решил пройтись до полицейского управления пешком. Когда он еще окажется в Старувке! Алексей спустился в подвал «У Фукера», которому уже двести лет, и купил там бутылку старого токая. Измерил шагами Васки Дунай — самую узкую улочку Варшавы. Зашел в собор Святого Яна, где могилы польских королей. Выпил пива на Пивной улице. Однако долго пропадать он не имел права и, нагулявшись, почти бегом отправился на службу.
Неожиданно на углу Подвальной и Капитулины его остановили трое парней.
— Пан Лыков? До вас опять есть разговор у пана Стробы. Он прознал новое и желает рассказать.
— Где пан Эугениуш?
— А вон ресурс, он ждет там.
Лыков замешкался. Во-первых, он не знал, что значит у поляков ресурс. Во-вторых, молодые люди отличались от тех солидных панов во главе со Збышняком, что тогда проводили его к «ивану». Скорее, они смахивали на