Варшавские тайны стр. 64
не умел, ни с людьми разговаривать.
— Тем не менее я должен проверить, — твердо заявил Лыков.
— Разумеется, — согласился Нарбутт. — В делах с убийствами все нужно проверять досконально. У вас особые полномочия. Наше дело — помогать, ваше — вести розыск. Сейчас поедете в следственную тюрьму?
— Да.
— Новца трясти?
— Сначала Гришкиных подручных. Самый простой способ все вызнать — это их допросить. Как и за что убивали Емельянова. Как подловили Сергеева-третьего. Что это за красивая брюнетка, что увезла штабс-капитана из ресторации.
— Да, хорошо бы. Только мой опыт показывает, что бывалые уголовные ничего не скажут.
— Мой тоже, — подтвердил Лыков.
— Тогда прихватите, пожалуйста, с собой Степковского. Я обещал дочкам Яна Касъера, что перешлю в тюрьму пояс из собачьей шерсти. У старика больная спина.
— Эко вы ласково с бывшим громилой! — удивился Алексей.
— У нас в Варшаве так принято.
— Отдайте пояс мне, я сам вручу.
— Да там еще что-то на словах. Какие-то бытовые неурядицы, требующие разрешения главы семейства. Не знаю, что именно, — с дочерями разговаривал Степковский.
— Ну хорошо, пусть он спускается к дежурной пролетке, скоро поедем.
Старший агент Степковский, высокий основательный мужчина с ухоженными усами и твердым взглядом, вызывал у всех невольное уважение. Лыков знал, что этот человек воевал с турками и имеет Георгиевский крест. Одного возраста с Витольдом Зеноновичем, Степковский, видимо, помогал тому негласно руководить отделением.
Нарбутт пошел предупредить старшего агента. Лыков на минуту отлучился в клозет, а когда спустился к подъезду, там его ожидал курьер. Оказалось, коллежского асессора срочно вызывают к обер-полицмейстеру.
— Пан Степковский, это может быть надолго, — решил отпустить поляка Алексей. — Вы не ждите нас, езжайте один, а мы найдем извозчика.
Лыков поднялся на третий этаж. Толстой встретил его приторно-благожелательно.
— Господин камер-юнкер! Когда вы намерены возвратиться в Петербург?
— Когда получу приказ из Департамента, ваше превосходительство.
— Я только что послал телеграмму Дурново. Обрисовал ваше участие в деле с самой положительной стороны…
— Благодарю, ваше превосходительство.
— …и сообщил, что считаю вашу командировку исполненной.
Лыков промолчал.
— Вам ведь, помимо розыска, поручено еще кое-что?
— Да. Составить рекомендации по улучшению деятельности варшавского сыскного отделения.
— Прошу не обойти вниманием и прислать мне для ознакомления экземпляр вашей записки.
— Непременно, ваше превосходительство.
— Можете идти.
Раздосадованный этим пустым разговором, Лыков снова вышел на подъезд. Дежурная пролетка еще не вернулась. Сыщи ки поймали извозчика с биржи и отправились в тюрьму за свой счет.
Варшавская следственная тюрьма помещалась на Дзельной, 24. В этом месте в нее упиралась улица Павя, поэтому в народе тюрьму прозвали «Павяк». На кордегардии Лыков предъявил заверенную карточку. Утром сыщику с боем выдали ее в канцелярии обер-полицмейстера. Прежде чем допрашивать налетчиков, он решил переговорить со смотрителем тюрьмы. Полицейских провели в кабинет коллежского секретаря Молчанова. Тот первым делом спросил:
— Это не вы наших хлопцев замели?
— Каких «ваших»?
— Ну, в среду доставили. Под впечатлением ребята! У двоих головы разбиты.
— А нечего на камер-юнкеров с кулаками бросаться!
— А маза ихнего, говорят, вы как буряты белку — в глаз?
— Пришлось, — уже не ерничая, ответил Лыков. Со смертью он не шутил.
— А и черт с ним! — так же кратко резюмировал Молчанов. — Желаете теперь остальных допросить? С кого начнете?
— С самого молодого, конечно. Надеюсь, два дня одиночки подготовили почву