Ваш ход, миссис Норидж стр. 172
прислушиваясь. Звук не устроил ее – и пирог отправился обратно.
Миссис Норидж запоздало вспомнила, что рассказывала ей о кухарке Джун Даблиш.
Лучше Эйрин, по всеобщему мнению, не готовил никто во всем Норфолке, а может быть, и во всей Англии. За ее талант ей прощалось и легкое пристрастие к выпивке, и непочтительное обращение к хозяевам. Никто больше нее не ценил хорошую шутку. Она смеялась от всей души, не стесняясь своего хриплого хохота, не боялась ни бога, ни черта, презирала святош и ханжей. За ней ухаживали многие, но замуж ирландка так и не вышла.
Несмотря на буйный характер, к детям она относилась с нежностью. Что не мешало ей отвешивать им оплеухи направо и налево, если она считала, что они путаются у нее под ногами.
У Эйрин была причуда, с которой приходилось мириться всему дому. Она спала днем, а ночью бодрствовала.
«До полдника меня и трогать бесполезно, – говорила кухарка. – Даже если и разбудите, я все равно не проснусь. Уж лучше дайте мне поспать вволю, а потом я сделаю что пожелаете».
По этой причине стряпали в «Совиных дубах» довольно оригинальным образом.
Ирландка готовила по ночам. С пылу с жару она подавала только ужин, но уж к нему расходилась вовсю! За завтрак, обед, полдник и чаепитие отвечали две помощницы, которых Эйрин обучила, как разогревать блюда, как смешивать уже готовые ингредиенты, как подавать на стол.
– Да, свежего омлета из моих рук вам не отведать, – заявляла кухарка. – Зато как сверну я его в трубочку, как нафарширую травами и сыром, – вы имя свое забудете от наслаждения, клянусь святой Бригиттой!
Посторонних ночью на кухне Эйрин не терпела. Никто не смел являться сюда без ее разрешения.
– Малютка Дженни пасла овец, – пропела Эйрин, с размаху отрубая голову свежей треске. – И встретила парня в зеленом плаще. Скажи мне, что у тебя под плащом? И парень ответил: взгляни-ка сама!
Чем закончился этот интригующий диалог, гувернантке узнать не удалось. Кухарка подняла глаза и увидела незваную гостью.
– Что-о-о-о?! – выдохнула Эйрин, мгновенно приходя в ярость. – Что такое? Кто посмел?
Миссис Норидж не успела оправдаться. Из-под стола выглянула небольшая пушистая кошка.
Кошка издала тот характерный звук, которым ее сородичи обычно приветствуют отрубленную голову трески, и взлетела на скамью.
Кухарка побагровела еще сильнее.
– Вот, значит, как, – сказала миссис Норидж, изучая кошку.
– Ничего подобного!
– Мря!
– Теперь понятно, откуда взялся призрак.
– Флаффи, брысь!
– Мяу!
– Зачем вы пугаете своих хозяек?
– Да не пугаю я! На, подавись!
Последнее относилось к кошке, в которую кухарка, выйдя из себя, швырнула рыбью голову. Кошка нырнула за треской, и из-под стола донеслись урчание и хруст.
– Чем вам насолили пожилые дамы? Они же мухи не обидят.
– Дайте хоть слово сказать! – взмолилась Эйрин, утратив всю враждебность.
Миссис Норидж подумала и кивнула.
– Если вас не затруднит разогреть немного молока…
Вскоре чашка стояла на столе. Эйрин сидела напротив гувернантки, а кошка умывалась на полу. Это была трехцветка, белая, с рыжими и черными пятнами.
– Не Флаффи ходит по дому, клянусь святой Бригиттой! – Кухарка прижала руку к сердцу. – Она из кухни ни на шаг.
– Откуда она взялась?
– Видать, из города пришла. Прошлой зимой замяукала под окном. Я ее впустила, конечно!
– Несмотря на