Ватерлиния стр. 277
от Капли и яростно бил из облака в прогибающуюся воду, словно застывшая в раздумье молния.
* * *– Если они догадаются пустить кабину, нас раздавит, – сказал Шабан.
В горизонтальной шахте скоростного лифта гулко отдавались шаги. Где-то поблизости, за стенкой шахты, стучал, временами подвывая и захлебываясь, неисправный насос. Стучало сердце.
– Может, о нас забыли? – предположил Шабан. – Тревога, суматоха, погружение… До нас ли теперь?
Менигон неопределенно покрутил головой и не удостоил ответом. Шабан замолчал. Слишком много было сказано друг другу, слишком много сделано вдвоем – и в той жизни, и в этой, – чтобы были нужны такие разговоры. Хорошо, что Винсент не ответил. Почему, ну почему я всегда верю в то, во что мне хочется верить? Потому что я обыкновенный человек?
В сущности да, хотя у Ореола, как видно, иное мнение. Человек, не принадлежащий человечеству, странное двуногое существо… тем не менее уязвимое, в точности как человек.
«Ты надеешься, что Велич способен забыть? Наивность – вредная привычка, Искандер».
«Почему нас боятся, Винс?»
«Не преувеличивай свое значение. Тебя всего лишь намереваются устранить на всякий случай как «кукушонка». Боятся меня, резидента Федерации… если я все еще резидент и не выдан головой Величу… Между прочим из-за тебя».
«Я должен извиниться?»
«Хотя бы не задавай глупых вопросов…»
Зачем тратить слова, когда понятно без слов?
Только идти. Только бежать по гулкой коробчатой трубе в скудном дрожании аварийного освещения, а то и вовсе в темноте, пронизанной сквозняками, с разбега перепрыгивать пропасти вертикальных шахт или мухами ползти по их стенам, цепляясь за скобы в технологических желобах, бояться несущейся с сумасшедшей скоростью шальной лифтовой кабины… Что может быть понятнее попытки спастись?
Не понять другого, насущного: погружен ли еще Поплавок. Атака северян давно кончилась и, как видно, безрезультатно. Гидравлический удар вблизи эпицентра был бы слишком чудовищен, чтобы его не заметить. Пожалуй, пол давит на ноги чуть-чуть сильнее, чем следует, а это означает всплытие. И правильно: Поплавок не субмарина, он не должен делать без нужды то, что умеет делать плохо. Он всплывет вне зависимости от результатов погони и стрельбы внутри его – весь в потоках скатывающейся с уступов воды, в слизи раздавленных глубиной морских репьев, всплывет, пробив вершиной край ледяного поля…
Четверо убитых Менигоном. Облава. Безрезультатная перестрелка со спецназом, рикошетирующие от стен коридоров пули, падающий навзничь случайный андроид-рабочий, шипение металла при промахах из неведомо как попавшего в руку лучевика – словно плевки в расплавленный свинец. И бегство, бегство! Сначала по коридорам, затем по сети пронизывающих Поплавок лифтовых шахт…
Попытка прорвать кольцо.
Как видно, лифты были заблокированы если не по всему Поплавку, то по крайней мере в значительном объеме внутри кольца оцепления. Вернее сказать, сферы оцепления, поправил себя Шабан. Это облава. Матерому волку и неопытному волчонку придется проскользнуть за линию флажков, пробиться, продраться сквозь кусты и выстрелы, любым способом покинуть Поплавок, уйти в космос, в Ореол…
Даже после рассказов Винсента я плохо представляю себе, что такое Ореол, подумал он. Может быть, это место, где люди не убивают людей только потому, что боятся непонятного? Но в таком случае люди ли они?
Слаба надежда разобраться самому. Легко сказать – уйти в Ореол. КАК?
Винсент наверняка что-нибудь придумает.