Вдоль Большой реки стр. 65
Длинная стрела торчала из его плеча.
– К вечеру Лис умрет, – обернувшись, сурово сказал Ходок.
– Это – стрела смерти. А вы… каждый может вернуться в племя. Но вы больше не будете старейшинами.
Побледневший Лис побежал к ручью. Зубр поднял дубинку и опустил ее. У его ног торчало два коротких копья.
– Идите в племя, – продолжал Ходок, – или уходите туда.
– Он показал в сторону дальнего болота. – Только те, кто придет, пусть знают: мясо – для всех. Шкуры – для всех.
– Но кто больше охотится, – заворчал Большой Зубр, – должен больше есть. Так говорит Лис. И это правильно.
Ходок нахмурился.
– Хорошо, – сказал он. – Ходок ходит. Он может ходить плохо. Его ранят. Он заболеет. Ходок вернется, и племя его накормит. Молчун делал оружие для племени. Племя кормило Молчуна. Молчун погиб за племя… – Он вздохнул. – Молодые ловцы хотят стать охотниками, кормить племя. А пока племя кормит их. Женщины собирают ягоды и грибы, шьют одежду, готовят. Для племени. И племя кормит их. Без женщин и детей не будет племени. Добычу надо делить на всех. Это правильно!
Скрылся в зарослях Лис. Ушел Большой Зубр. Оставшиеся собирались и, понурясь, брели в сторону стойбища. Последними тащились старейшины.
Мамонты пришли в том году очень рано. Никто никогда не видел их столько. Они
заполнили берег Большой реки огромными стадами, и стада эти шли друг за другом волнами, шарахаясь от загонщиков, попадая в ямы, падая в овраги, и снова шли и шли, а Медведи, Рыси и Туры, не успевая разделывать туши, вновь и вновь подстерегали их у ловушек, загоняли в овраги, убивали в реке.
– Наверное, там большие холода, – сказал Ходок Седому. – Мамонты переселяются. Ходок уже видел такое.
– Но тогда они больше не придут сюда, – забеспокоился Седой.
– Придут олени, – успокоил его Ходок. – Или зубры…
Люди работали без отдыха. Скребли и резали толстые волосатые шкуры, так хорошо укрывающие хижины от ветра и холодов. Заготавливали мясо и жилы. Таскали кости… Строили новые хижины.
Стали возвращаться собаки, которые убежали в голодную зиму. Полуодичавшись они кружили неподалеку, но в стойбище не шли. Люди племени давно умели обращаться со своими четвероногими братьями. Даже малыши делали вид, что не замечают их, обходили стороной, отворачивались от щенков, подбегавших поближе. И собаки осмелели. Они стали заходить в стойбище, брать мясо из рук людей, сидеть у костров. Люди радовались. Хорошо будет зимой прижаться к мягкому теплому боку, знать, что никакой враг не проникнет в хижину незамеченным. Да и на зимней охоте собаки помогут выследить и загнать дичь. А когда у них появятся новые щенки, они и вовсе не уйдут из стойбища.
Теперь, когда кончилась большая охота, Орлик и Ходок занялись своей хижиной. Они строили ее на месте хижины Молчуна, собрав все кости, уцелевшие от старой хижины, притащив новые кости и камни. Белка помогала им, сшивая шкуры, забивала щели сухим мхом и листьями. Ходок сложил в хижине три очага, один в центре ее и два около стенок, и теперь они могли не бояться никаких морозов. Орлик и Белка насыпали на пол хижины веток и сухой травы, как делали в своих хижинах Рыси, а сверху покрыли все это шкурами.
Остальные женщины Туров начали делать так