Вдова аятоллы стр. 2
где вышагивал, словно зомби, не видя никого вокруг, известный певец в белых очках с двухцветным хохлом на голове.
Наманикюренная рука Тони Абруццо скользнула вдруг ей под сари и сжала грудь.
— Боже мой! — пробормотал он. — Какая у тебя великолепная грудь.
— Ты не первый говоришь мне это, — небрежно ответила Шарнилар, холодная, словно айсберг.
В ее гардеробе вообще не было лифчиков, и грудь торчала, как в шестнадцать лет, столь же твердая, сколь мягким и чувственным был ее рот.
Певица Грейс Джонс прошла рядом с ними, строго одетая в странный костюм из голубой кожи, состоящий из куртки и брюк для верховой езды. Ее подстриженные волосы были скрыты под желтой кепкой нью-йоркского таксиста. А ее спутник мог обходиться и без экзотического наряда с его длинными волосами, заплетенными в пиратскую косичку, и лицом, словно дошедшим из каменного века. И эту пару проглотила толпа в большом зале, где толкалось две или три сотни человек.
Вдруг Шарнилар увидела в толпе высокого и красивого белокурого парня с плечами атлета. На нем были только черные очки, черные кожаные перчатки с блестящими кнопками в стиле «Безумного Макса» и кожаные, плотно облегающие брюки. Он также увидел Шарнилар и весело помахал рукой в ее сторону.
— Шарни!
Молодой женщине потребовалось несколько секунд, чтобы узнать
его. Это был Марк, манекенщик из дома моделей Эллин Форд. Она уже встречала его у «Регины» и в «Клубе А». Великолепный самец. Однажды вечером она чуть не ушла с ним из клуба. Он подошел и порывисто обнял ее.
— Черт возьми! Ты дьявольски соблазнительна сегодня.
Топи Абруццо бросил на него презрительный взгляд и вновь погрузился в свои финансовые расчеты.
Прикосновение черной кожи вызвало у Шарнилар приятную щекотку во всех ее нервных клетках. Она вдруг слегка прижалась к нему. От него исходил запах дорогого одеколона, он был здоров, мускулист, и его глаза весело улыбались ей.
— Я видел тут одного типа, который соорудил себе голову какого-то чудища. Ты не хочешь посмотреть?
Шарнилар было наплевать на чудище, но она отлепилась от бара, широко улыбаясь.
— Прекрасно! Пошли посмотрим. Я сейчас вернусь, дорогой, — сказала она, обернувшись к Тони Абруццо.
Тот проворчал что-то похожее на согласие, и Шарнилар нырнула в толпу.
Тони Абруццо проводил их глазами, затем, раздосадованный, вынул из кармана своей набедренной повязки небольшую коробочку, высыпал на стойку бара полоску кокаиновой пудры, взял соломинку и вдохнул свою «понюшку», вскинув голову.
Спустя несколько секунд он чувствовал себя намного лучше.
Увы, ненадолго, ибо под влиянием наркотиков его мозг постепенно превращался в кашу, что уже начало отрицательно сказываться на его бизнесе... Не успела Шарнилар исчезнуть в толпе, как его атаковала блондинка с вызывающе открытым лифом и юбкой с разрезом, через который проглядывали серые чулки на подвязках.
— Твой вечер великолепен, — проворковала она. — Куда исчезла твоя индийка?
Тони сделал неопределенный жест, чувствуя тепло ее тела, прижимавшегося к нему. Позади него молодой негр нагнулся к стойке бара ползучим движением, вдыхая с блаженной улыбкой последние крошки кокаина.
— Как хорошо пахнет, мистер, как хорошо!
Тони не смог ответить, ибо рот его запечатали губы его новой спутницы. Он с грустью подумал, что лучше бы он провел время с Шарнилар в своей квартире на 60-м этаже