Вдох-выдох стр. 713
папе цветы. «Мужчинам цветы не нужны», так когда-то сказал Константин, отложив принесенный ему букетик ромашек, собранных во дворе. Тогда Саша пожала плечами и помчалась играть дальше, но истину запомнила. Вообще, как оказалось, она запомнила очень много, а ведь их разговоры за всю жизнь можно было бы уместить в один день.
Входя в ворота кладбища, она нарушила сразу все его заповеди: принесла цветы мужчине, чувствовала, как по щекам текут слезы, которые не положено лить Титовым, а решительности не хватало на то, чтобы смотреть прямо перед собой, а не под заплетающиеся ноги.
Наверняка подвядшие уже за неделю цветы с могилы убрали, и теперь она казалась слишком голой. Прерывисто вздохнув, Саша заставила себя успокоиться. Она пришла сюда попрощаться с отцом, попрощаться так, как хотел бы он.
– Я найду того, кто это сделал. Обещаю. А когда мы встретимся, даже тебе будет, за что мной гордиться, – положив охапку бордовых роз у креста, Саша направилась прочь.
Он никогда не был образцовым отцом, никогда не говорил ей слов, в которых она так нуждалась, никогда не утешал в трудную минуту, не помогал найти выход из сложной ситуации. Он учил ее быть такой, как он сам. И ей нестерпимо хотелось верить, что в этом-то и проявлялась любовь ее отца.
Больно было в тот вечер, когда она готова была выпить смертельную дозу снотворного, больно было потом, не решаясь прийти на могилу, больно было сейчас – плотнее закутавшись в пальто идти обратно к машине, и через день, и через месяц тоже было больно. От этого не убежать, просто с этим учишься жить.
Дни полетели с необычайной скоростью. В университете она показалась лишь однажды, оформляя академотпуск. Представить себе, что придется вернуться на пары, Саша больше не могла. Слишком все изменилось. Единственным человеком, связывающим ее со студенческим прошлым, осталась Алиса.
Алиса, ее единственная подруга, ставшая когда-то невольной участницей этого дурдома. От
встречи с ней Саша ожидала всего, но искреннее раскаянье в том, к чему она не имела никакого отношения, повергло в шок.
– Ты чего? – Саша растерялась, когда стискивающая ее в неожиданно сильных объятьях Алиса разрыдалась в голос. – Эй, чего ты плачешь? – Саша попыталась отстраниться, чтобы понять причину слез, ей не дали.
– Прости меня, Алекс, прости. Что хочешь проси, но только прости! Я ничтожество, я не сделала ничего! Только ходила вокруг да около и канючила, но умоляю, прости! Я не смогу без тебя!
– Ты что? – опешив окончательно, Саша бессильно опустила руки, позволяя стиснуть ее в объятьях еще сильнее.
– Это я во всем виновата! Я должна была поднять крик в том кафе, вызвать полицию, сделать хоть что-то, а вместо этого убежала, как последняя предательница!
– Лиса! – Саше наконец-то удалось заглянуть подруге в лицо. – О чем ты? Что ты могла сделать там, где бессильными оказались мужчины?
Сейчас винить кого-то в чем-то Саше было уже сложно. В каждом герое этой истории добро и зло смешалось слишком тесно. Но то, что Алиса может подумать, что виновата именно она… Саша невольно рассмеялась. Впервые за много-много дней.
– Какая же ты у меня дурочка! – теперь наступила уже ее очередь стискивать растерянную подругу в непривычно сильных объятьях.
Нет, она не винила никого. Ни