Вдох-выдох стр. 760
тебе не отец, и не могу запрещать общаться с кем бы то ни было, но не верь ему.
– А он, кстати, не запрещал, – упоминание о папе всегда задевало какую-то струну в душе, становилось бесконечно грустно. – Даже рад был, что не мусолю глаза вечерами.
– Сашенька…
– Нет, все хорошо, – подняв глаза, Саша искренне улыбнулась Эдуарду. – Это уже неважно. У нас с Геной ничего нет. И не будет. Я многое переосмыслила в последнее время.
– Многое?
– Да, – Эдуард явно хотел услышать, не передумала ли она о том, чтобы уехать. Ответить на этот вопрос Саше пока было сложно. – Я еще не решила. Посмотрим, это от многого зависит…
– Но если ты все же решишься, что ты будешь там делать?
– Рано загадывать, учиться, работать, не знаю… Вы же понимаете, что уезжаю я не столько туда, сколько отсюда.
– Понимаю, Сашенька. И именно это меня волнует.
Саша знала, что последует после этих слов, убеждения в том, что бежать от проблем – последнее дело, что она должна ради самой себя учиться быть стойкой, и еще куча-куча рациональных аргументов, с которыми не поспоришь. Проблема лишь в том, что он понятия не имел о том, что в ее желание сбежать куда больше иррационального.
– Я хотела спросить… Вы ведь знакомы с Аристархом Шутовым?
– Заочно, – Эдуард не совсем понял, к чему такой резкий переход, но пресекать отход от темы не спешил.
– В смысле, заочно?
– Это генеральный директор фирмы-конкурента, раньше мы особо не пересекались, они не так уж велики, впервые во время этого злосчастного тендера узнали достаточно много о его фирме. Не Самарский, конечно, но потенциал есть. Относительно новая фирма, но мощная. Что уж говорить – они появились недавно, а уже составили нам конкуренцию. Но вживую – нет. Мы с ним не знакомы.
Саша опешила. Соврал. Если Шутов соврал в этом, то что мешало соврать и о матери? Руки вдруг затряслись.
– А почему ты спрашиваешь?
– Просто, мне вчера представили его… И он почему-то сказал, что знаком и с вами, и был знаком с родителями…
– Родителями? – Эдуард даже не пытался скрыть удивления. – Нет, ну может, конечно, но я бы запомнил. Да и не стал бы он так артачиться от встреч, хотя… – приложив руку ко рту, Ковальский углубился в собственные мысли. – Нет. Вряд ли я не узнал его, а ведь он был и на похоронах, да и вчера…
– Зачем ему врать?
– Врать? Я не думаю, что он врал. Может, я правда забыл, а может, он что-то перепутал. Черт его знает. А что он еще говорил? – как-то персона Шутова перестала интересовать Эдуарда ровно в тот же момент, как были объявлены результаты тендера. Слишком было много других вещей, достойных внимания, и вот – этот загадочный человек снова появился на горизонте.
– Ничего особенного, много и ни о чем, – Саша улыбнулась, изображая беззаботность, а сама постепенно осознавала, что теперь этот человек волнует ее все больше и больше.
– Странно, действительно странно. Знаешь, наверное, стоит снова попытаться с ним встретиться.
Эдуард встал, направился к столу, порывшись в кипе бумаг, достал толстый блокнот, в котором записывал все свои планы, мысли и любую важную информацию.
Несколько минут они провели в тишине, Ковальский царапал ручкой твердую