Библиотека

Вечно ты стр. 20

Размер шрифта
-
+
Тема

требуют к нему применить, чтобы знал, на кого можно хвост поднимать, а на кого нет.

Надо написать что-то убедительное, чтобы любая проверка сразу поняла – лечащий врач не назначает инсулин не из жалости и симпатии к пациенту, а из опасений за свое врачебное будущее. Если ты назначил препарат, который пациенту официально противопоказан, и получил летальный исход, тут есть реальный шанс самому заехать в тюрьму. После такого никто уже не посмотрит, диссидент был покойник или правоверный шизофреник, посадят доктора за халатность, да и все.

В данном же случае самым убедительным противопоказанием к инсулинотерапии по беспощадным законам диалектики является как раз полное отсутствие противопоказаний. Это больным людям лечение идет на пользу, а здоровым – только во вред. Такие без пяти минут космонавты остро реагируют на любое вмешательство в свой идеально отлаженный организм, диалектика беспощадна и не дремлет. Именно избыток здоровья сыграет с Корниенко злую шутку, натренированный и безупречный механизм гормональной регуляции отреагирует бурно, в результате гипогликемия станет стремительной и неуправляемой. Генерал скорее всего выживет, но останется без коры мозга, что, конечно, раз и навсегда излечит его от шизофрении, зато добавит проблем его семейству в виде ухода за полным идиотом. Жаль, я не могу эти соображения написать в истории болезни.

Взгляд падает на часы. За окном совсем светло, и я не заметила, как наступил поздний вечер. Надо поужинать, иначе гарантирована бессонница с ее мрачными мыслями и липким ужасом.

Иду в кухню, отрезаю себе кусок хлеба. Думаю, не открыть ли банку сайры, но хлеб свежий, ароматный, вкусный и сам по себе. На утро замачиваю геркулес. Паша терпеть его не мог, и я варила гречку или пшено. Теперь могу есть все, что мне нравится, и бог мой, как же это горько…

Нет, сдаваться нельзя. Большой соблазн перекинуть ответственность обратно на Регину Владимировну, написав в истории болезни «практически здоров». Точнее, просто здоров, без интригующей добавки «практически», что будет абсолютной правдой, этого боевого генерала лопатой не убьешь. Как специалисту, мне не в чем будет себя упрекнуть, а психиатры пусть разбираются сами, и вообще, спасение утопающих – дело рук самих утопающих, пусть Корниенко признает, что он псих, и его вызывающее поведение есть не что иное, как обострение шизофрении. Никто ему тогда ИКТ не назначит, а может, даже и выпишут на амбулаторное лечение. И все довольны. Я-то почему из-за его упрямства должна шею свою подставлять?

Почему-почему… Должна, и все. И не потому, что мой муж переживал за генерала и только командировка помешала ему бороться за освобождение Корниенко. Не в этом дело. Немножко трудно объяснить, но лозунги «памяти павших будем достойны» и призывы равняться на героев – это не пустые слова. От частого повторения смысл их немного стерся, потерялся за казенщиной и официозом, но правдой они от этого быть не перестали, ведь и вправду единственный способ сохранить связь с любимым человеком, это беречь то хорошее, что вас объединяло.

* * *

После ужина, прошедшего в гробовом молчании, Люда осталась мыть посуду. Она торопилась, боясь, что в кухню войдут мама или Вера и отпустят какое-нибудь обидное замечание, на которое она не сможет ответить, потому что сказано будет не ей в лицо, а как

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.