Вечно ты стр. 32
– Тогда что мелочиться, давайте уж напишем, что мы ему провели этот несчастный курс.
– Почему нет? Потом опишем в истории реальный объективный статус и продемонстрируем Корниенко на психиатрическом обществе как редкий случай полного излечения шизофрении под воздействием ИКТ.
– Смешно, – говорит Регина Владимировна мрачно и забирает у меня историю, – только я пока еще не готова фальсифицировать документы, даже если это всего лишь анализы.
На всякий случай киваю, сделав серьезное лицо.
– В принципе, Татьяна Ивановна, мы с вами сделали все, что могли, пора признать свое поражение, – начальница морщится, как от кислого.
– Пожалуй, что так.
– Я и так старалась, создавала ему самые благоприятные условия, – продолжает Регина Владимировна, – таблетки назначала самые мягкие, да еще и сестер специально предупредила, чтобы они не следили за тем, как он глотает, прекрасно он их все это время в унитаз выплевывал.
Пожимаю плечами. Что ж, знавали мы случаи и похлеще, когда народные денежки спускались в унитаз ради видимости.
– Вы ведь раньше в нашей сфере не работали, Татьяна Ивановна? Не знаете, что творится в других психиатрических стационарах, особенно тюремного типа? Там бы ему мозги давно в блин раскатали, можете не сомневаться.
– Да я ничего и не говорю.
– Ну так и все. Он гордый, а мы почему должны подставляться? – Регина Владимировна на меня не смотрит, и я не знаю, обращается она ко мне или к себе самой. – В конце концов, он тысячи людей на смерть посылал ради своих амбиций, а мы что…
– Служба такая у него. Воинский долг.
– Только не говорите, что его заботил исключительно угнетенный афганский народ! – резко перебивает Регина Владимировна. – Всегда впереди собственные интересы, иначе ни одна война бы никогда не началась.
Снова пожимаю плечами. Похоже, не одна я такая циничная, другие тоже видят за внезапным пацифизмом Корниенко какие-то карьерные обиды.
Внезапно начальница резко выдвигает ящик стола и, к моему удивлению, достает оттуда сигареты. Вот уж не думала, что такая холеная женщина курит.
– Будете?
Отказываюсь.
– И правильно. – Регина Владимировна жадно затягивается и выпускает дым в противоположную от меня сторону. – Я тоже не курю, так, в крайних случаях, когда недовольна собой и нуждаюсь в маленькой дозе саморазрушения.
Возразить на это нечего, поэтому я только вздыхаю. Бедные психиатры, у них, наверное, в голове, в том месте, где у нас подсознание, четкая карта с причинно-следственными связями. Каждый свой шаг анализируют, даже если не хотят. Мы, терапевты, тоже в каждом скрипе, на которые с годами становится щедро тело, видим зловещие симптомчики, но все равно это не так мучительно. Наверное.
Понимаю, почему Регина Владимировна недовольна собой. Формально никто не запрещал ей написать, что Корниенко психически здоров, и отпустить его восвояси. Его доставили сюда с милицией, как якобы буйного, а не привезли на стационарную экспертизу по приговору суда, где требуется комиссионное заключение троих специалистов. Приемный статус писал дежурный врач, но на следующее утро после обхода Регина имела полное право проделать с Корниенко то же самое, что профессор Титанушкин проделал с бухгалтером Берлагой и его приятелями-симулянтами, то есть выгнать из сумасшедшего дома как не нуждающегося в медицинской помощи. Психиатр ее уровня мог принять такое решение. Мог… Если, конечно, хотел раз и навсегда похоронить свою карьеру. Отпусти Регина Владимировна