Библиотека

Вечный любовник стр. 61

Размер шрифта
-
+
Тема

добрая няня. Они идут за мной… все дьяволы ада. Они уже рядом, и спокойствия мне никогда не будет. Даже мои братья Алансон и Генрих Наваррский что-то злоумышляют против меня.

Напрасно они клялись, что не строили никаких враждебных планов против короля, напрасно Ла Моль уверял, что приходил к Руджери по делам любовным и восковая фигура изображала не короля, а любимую им женщину. Карл никому не верил. Алансон с Генрихом избежали казни, но Ла Моля и Коконнаса приговорили к смерти и обезглавили.

После Варфоломеевской ночи Карл не знал покоя и понимал, что больше никогда не будет счастлив. Он боялся всего на свете,

так как не мог быть уверен, что кто-то не попытается ему отомстить за эту резню. Король вздрагивал по ночам при каждом шорохе, даже легкое колыхание штор вызывало у него панику. Боялся он и смерти, потому что не знал, какое наказание ждет в потустороннем мире человека, повинного в таких злодеяниях.

Мари Туше и няня пытались убедить его, что он невиновен, но в ответ Карл лишь слабо качал головой.

– Париж ненавидит меня, – стонал он. – Я чувствую, как меня повсюду окружает злоба. Мне снятся улицы, залитые кровью, все стены домов которых покрыты кровью, как в ту ночь.

По просьбе Карла ему принесли одну из корон святой Женевьевы, и он молил святую Женевьеву заступиться за него. Король надеялся, что Париж простит его, если он вымолит прощение у покровительницы города.

По ночам его вопли разносились по всему Лувру.

– Улицы залиты кровью! – кричал он. – Трупы плывут по реке, как баржи. Господи, смилуйся надо мной! Что со мной станет? Что станет с Францией? Мне конец.

Няня старалась ему внушить, что ответ перед Богом за Варфоломеевскую ночь будут держать те, кто заставил короля принять в этом участие.

– Если бы я только мог поверить тебе, няня, – стонал он. – Если бы я только мог в это поверить!

Король умирал, и во дворце царила напряженная атмосфера. Настороженная Екатерина постоянно находилась в его спальне. Она уже отправила посланников в Париж с просьбой к Анжу незамедлительно вернуться на родину. Алансон тоже был на взводе: не настал ли момент, чтобы попытаться захватить власть? Но колебался. Он всегда слишком долго проявлял нерешительность и никогда ни в чем не был уверен. И как все в семье, ужасно боялся матери. Алансон обратился за советом к Генриху Наваррскому, но тот остался безучастен, так что ему больше не с кем было поговорить о своих делах, кроме как с Шарлоттой.

«Должен ли я действовать? Или нет? – маялся Алансон. – Последует ли кто-то за мной? И насколько верными они мне будут? И что, если все закончится неудачей?»

Представляя гнев матери, Алансон впадал в уныние. Вот если бы только можно было положиться на Наваррского… Нет, конечно, нельзя.

Между тем король доживал последние часы.

Его мать настояла на том, чтобы он подписал документ, согласно которому она назначалась регентшей до возвращения во Францию короля, который будет наследовать Карлу, – его брата Эдуарда Александра, известного как Генрих, герцог Анжуйский.

– А теперь, – воскликнул Карл, когда эта церемония закончилась, – приведите ко мне моего брата.

Когда пришел Алансон, Карл отвернулся и пробормотал:

– Это не мой брат. Я имел в виду

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.