Ведьма отмщения стр. 2
в ней, в тесно сведенных коленях…
Ему одно время даже казалось, что он сильно влюблен в нее. Это когда он мечтал о ней ночами, возбуждая себя видениями, и засыпал потом вспотевший и обессиленный. Это когда ждал встреч по утрам в офисе, когда радовался звуку ее голоса, ее смеху.
Это быстро прошло. В смысле, ощущение влюбленности. Оно оказалось обманчивым, потому что он мог с таким же успехом мечтать и о других женщинах. И представляя их голыми, не считал себя при этом извращенцем, обманщиком и изменником. Да Маша его до тела так и не допустила. Дразнила его, держала на расстоянии, временами подтягивала за поводок, как собачку, позволяя поцеловать руку, один раз в щеку. Но и только! Так что…
Так что он был вправе иметь кого-то еще. Ее-то он не имел, черт побери!
– Привет, – проговорил он, поравнявшись с девушкой на байке. – Кого-то ждешь?
Он никогда не смущался с женщинами. Он знал, что очень хорош собой. Знал, что нравится им. Знал, что не нахамят в ответ. И эта не нахамила. Потянулась к шлему, стащила его с головы и кивнула, проговорив очень сексуальным с хрипотцой голосом:
– Привет, привет.
– Кого-то ждешь? – спросил Женя, останавливаясь напротив и без стеснения рассматривая в упор девушку.
Она была даже лучше,
чем он подумал вначале, наблюдая за ней сквозь стекло подъездной двери. Смуглое лицо. Удивительные, какие-то азиатские, карие глаза, темные губы. И копна светло-русых кудрявых волос. Она была очень красива. И он ее тут же представил голой, без кожаного костюма, прямо на байке: с длинными смуглыми ногами, с изящными ступнями, с ноготками, выкрашенными в черный почему-то цвет. Выше ему виделся плоский живот с крохотным сверкающим камешком в пупке, маленькая упругая грудь с темными сосками – будто вишневый бархат, припорошенный пылью. Женя по опыту знал, что соски у женщин одного цвета с губами. Может, чуть светлее. Узкие плечи, изящная шея, нежные щеки.
Господи, да он возбудился!
– Кого-то ждешь? – переспросил он, перехватывая пакет так, чтобы загородить от нее низ живота.
– А ты куда-то идешь? – поддразнила она, обнажая в улыбке белоснежные зубы.
На левом верхнем клыке было что-то нарисовано или написало, он не разобрал, но возбудился от этого еще сильнее.
– Шел, пока тебя не встретил.
Женя сделал шаг к байку, уперся ногой в низкую изгородь, как и она. Облокотился на согнутое колено, приблизился к ней настолько, что стал слышен ее запах. Она пахла нагретой на солнце кожей, прибитой дождем пылью, черной смородиной и еще чем-то, от чего у него все поплыло перед глазами.
– Встретил и что? – Ее рука поднялась до его подбородка, указательный пальчик лег на губы и прошелся влево-вправо, медленно, дразняще.
– И идти уже никуда не хочу, – выдохнул он прямо в ее ладонь и, сложив губы трубочкой, поцеловал кончик пальца.
– А что хочешь? – Она сняла ногу с забора, спрыгнула с байка, принялась укладывать шлем в запирающийся багажник.
– Тебя… – шепнул Женя в ее затылок, мелькающий перед глазами. – Тебя хочу… Сильно! Очень…
Она заперла багажник, поставила байк на охрану, повернулась к нему, подергала затянутыми в кожу плечами и произнесла совершенно буднично:
– Тогда идем, малыш. Осчастливлю!
Все началось уже в подъезде: он хватал, прижимал, она льнула,