Ведьма сладкой деревни стр. 14
им не разговаривать со мной. По крайней мере, мне так кажется, ведь с тех пор как сегодня я уселась под яблоню, никто еще не подошел ко мне, чтобы пообщаться.
Мне становится грустно, и я прижимаю колени к груди. Чувство одиночества, которое время от времени охватывает меня, усиливается. Минуты тянутся, а я все сижу на траве, глядя на ворота и белый туман, который клубится за ними.
Позже, когда я уже думаю, что никто не подойдет ко мне за весь день, рядом появляется Наоми. Она смотрит примирительно и что-то прячет под синим форменным пиджаком, безупречно чистым, в отличие от моего. Взглядом она спрашивает разрешения составить мне компанию. Когда я киваю, она садится рядом и показывает мне, что принесла.
– Алоэ вера, – бормочет она. – Я не знаю, что случилось с твоими руками, но это облегчит зуд. Держи.
Она протягивает мне кусочек алоэ, уже очищенный и готовый к использованию. Я втираю сок в кожу и сразу замечаю, что он освежает и успокаивает ее. Намазав обе руки вязкой жидкостью, я чувствую себя намного лучше.
– Спасибо, Наоми, – произношу я с благодарностью.
– Не за что, – говорит она. – Ты объяснишь мне, что с тобой стряслось?
Я рассказываю ей о встрече с Матушкой в ее кабинете, затем в общих чертах описываю бесконечные часы, проведенные за выдергиванием сорняков в огороде и во дворе.
– У меня аллергия, – заключаю я. – Вот. Теперь ты все знаешь.
Наоми качает головой. На ее лице отражается недопонимание.
– Не думала, что тебя накажут за такую мелочь, – признается она.
С моих губ слетает грустный смешок.
– Я тоже.
– Интересно, что же Крёстная такого написала, что ты оказалась в этой ситуации. Как ты думаешь, её разозлила история или рисунок?
Моя Сестра кажется действительно обеспокоенной. Я ценю, что она переживает из-за меня, но мы обе знаем: ни то ни другое не является причиной.
– Дело во мне. Это я её раздражаю, – шепчу я. – Не вижу другого объяснения. И не знаю, чем заслужила такое отношение.
Наоми опускает руку мне на плечо. Пока мы наблюдаем за беззаботными играми воспитанников, между нами царит тишина, полная взаимопонимания. Матушка стоит неподалеку, наблюдая за ними с теплотой во взгляде. Если кто-то из младших обращается к ней, она улыбается, играет с ними в догонялки, когда её просят. Директриса на несколько минут словно становится другим человеком. Передо мной будто снова та добрая и любящая Матушка, какой я её знала раньше. Её улыбка кажется столь искренней, что даже сбивает с толку.
– Нельзя взрослеть, – невольно вырывается у меня.
– Как будто у нас есть выбор.
– Он должен быть, – настаиваю я. – Как в моей истории.
Рука Наоми крепче сжимает моё плечо, и Сестра поворачивается ко мне. Я замечаю, что её лазурные глаза сияют ярче обычного.
– Я часто думаю об этом… Ты знаешь… – шепчет она.
– О чем? – спрашиваю я.
Она ненадолго замолкает, а затем произносит дрожащим голосом:
– О твоем уходе.
На мгновение острая боль пронзает грудь. Мы с Наоми хорошо ладим. Даже больше чем хорошо, но все же не так, как это было с Фридой. Так как обычно мы не говорим об уходе, я никогда и не думала, что кого-то может волновать мой.
– Ты следующая, – продолжает она. – В