Ведьмина неделя стр. 226
Угодно было всем до одного. — Благодарю вас. Прежде чем мы сможем выявить колдуна или ведьму, мне бы хотелось, чтобы каждый из вас назвал мне второй исторический персонаж. Пожалуйста, начните вы — да, вы, в первом ряду... Тереза... м-м-м... Лумит.
Все уже успели назвать по одному персонажу — и были уверены, что инквизитор распознает колдуна по тому историческому лицу, которого тот назовет. Поэтому казалось совершенно очевидным, что злодеев упоминать не следует. Так что Тереза основательно задумалась — хотя ее ужасно обидело, что инквизитор переврал ее фамилию. И, как часто бывает в подобных случаях, ей на ум тут же пришли целые орды исторических негодяев. Она тупо глядела на инквизитора, а в голове у нее толкались Бэк и Хаэр, Криппен, Иуда Искариот, Нерон и Торквемада, а ни о ком положительном подумать не удавалось.
Крестоманси поторопил ее:
— Ну же, э... Татьяна!
— Тереза! — возмутилась Тереза, Тут ее посетило вдохновение и она добавила: — То есть святая Тереза.
Крестоманси записал это в золотую книжечку и указал на Делию.
— Одиссей! — отбарабанила Делия.
— Не было ни в одном из миров, — покачал головой Крестоманси. — Попробуйте еще раз.
Делил напрягла мозги — и в конце концов додумалась до леди Годивы.
Указующий перст Крестоманси передвигался по классу, загоняя всех в один и тот же тупик....Негодяи так и напирали — Аттила Гунн, Ричард III, Лукреция Борджиа или Иосиф Сталин — а если удавалось выдумать кого-то менее злонамеренного, тут же вспоминались персонажи вроде Анны Болейн или Галилея — осужденные на смерть.
Большинству казалось, что и о них говорить не стоит, хотя Нирупам — а он-то знал, что Крестоманси никакой не инквизитор — рискнул назвать Карла I.
Почти после каждого имени Крестоманси поворачивался к мистеру Уэнтворту и мистер Уэнтворт объяснял, кто это такой. Второму “игрек” было решительно непонятно, зачем инквизитор так поступает — не для того же, чтобы показать, какой мистер Уэнтворт умный — а Нэн поняла, что он опять изучает симптомы. Зачем? Наверно, потому, что все дело в каком-то историческом персонаже…
Чарлз ждал, когда палец Крестоманси укажет на него. “Не на таковского напали!” — подумал он и небрежно уронил:
— Святой Франциск!
Палец Крестоманси просто переместился на Дэна Смита. Дэн оторопел.
— Сэр, простите, у меня живот болит. Не
могу ничего придумать. Палец никуда не делся.
— Ой... — простонал Дэн.— Дик Терпин….
При этих словах второй “игрек” затаил дыхание, а потом раздался всеобщий разочарованный выдох, потому что палец Крестоманси перенесся через проход и указал на Эстель.
Эстель уже успела поставить парту на место, собрала почти все тетради, но клубок шерсти укатился далеко под парты и продолжал разматываться. Эстель ползла на четвереньках за посеревшим мохером и не заметила, что наступила ее очередь. Нэн нагнулась и ткнула ее. Эстель подпрыгнула.
— Что, уже я? Ой, извините! Гай Фокс... Никто ведь еще не называл Гая Фокса? _ И она снова погналась за вязаньем.
— Минуточку, — сказал Крестоманси. В классе сгустилась изумленная тишина. — Не будете ли вы так любезны рассказать мне о Гае Фоксе?
Эстель снова подняла голову. Все смотрели на нее — неужели это