Величайший рыцарь стр. 104
фрейлин. Другие служанки что-то шили или вышивали, одна играла на арфе, и приятные звуки дрожали в воздухе.
Братья поклонились женщинам, и Вильгельм подумал, что Маргарита выглядит бледной и усталой. Глаза у нее горели каким-то болезненным светом, а улыбка получилась вымученной. Алиенора очень обрадовалась посетителям. Для нее это было настоящим праздником.
– Если бы я знала, что недалеко от моей тюрьмы живет еще один Маршал, причем такой прекрасный рыцарь, мне было бы гораздо спокойнее, – сказала она, когда Ансель склонил колено. Уши у него покраснели, как угольки.
– Есть еще мой брат Иоанн, госпожа, – сказал Ансель. Он очень нервничал, и слова из него вылетали, словно случайные кляксы на кусок пергамента. – До недавнего времени я жил под крышей его дома.
Губы Алиеноры продолжали улыбаться, но уже не так радостно.
– Иоанн Маршал – человек моего мужа, хотя я уверена, что он такой же достойный рыцарь, как и оба его брата, – она говорила спокойно, однако за этим тоном скрывалась целая буря чувств.
Вильгельм обязательно врезал бы брату, если бы мог это сделать так, чтобы не заметили женщины.
– Ансель надеется продолжить образование, – попытался он сгладить неловкость. – До этого времени он мало видел жизнь и почти не выезжал за пределы владений брата.
Улыбка Алиеноры стала мягче, хотя в глазах оставался тревожный блеск.
– В таком случае, Ансель Маршал, вам многое предстоит узнать, – сказала она. – Слушайте Вильгельма и следуйте его советам. Он знает, как жить при дворе, – она повернулась к Вильгельму: – Если вы собираетесь показывать ему мир за его маленьким окном, проследите, чтобы он в нем остался, – в ее глазах появилось отчаяние. – Ничто так не теснит душу, как потеря свободы.
* * *Братья ужинали с женщинами в покоях Алиеноры. Вильгельм обратил внимание, что подаваемые блюда тоже стали лучше по сравнению с его предыдущим посещением. Шел Великий пост, и
подавали соленого лосося и свежие креветки, хороший пшеничный хлеб, чтобы собирать соленые соусы, а также медовик и заварной крем с миндалем. Ансель нервничал и говорил больше, чем следовало бы, но Алиеноре это скорее правилось, чем раздражало.
– Он мне немного напоминает вас в те годы, когда вы служили своему дяде Солсбери, – поддразнила она Вильгельма, сжимая ему руку. – Вы никогда не были таким разговорчивым, но уши у вас краснели точно так же.
– Это потому что я часто оказывался слишком невинным для разговоров, госпожа, – ответил Вильгельм с серьезным лицом.
Она слегка ударила его по руке, таким образом выражая укор, но глаза у нее смеялись.
– А ваш брат тоже поет?
Вильгельм поморщился.
– Я не хочу очернять свою плоть и кровь, но голос Анселя напоминает голос петуха на рассвете. Однако он прекрасно играет в шахматы, – сказал Вильгельм, чтобы смягчить впечатление. – Вы известная мастерица, госпожа, но даже вам будет сложно у него выиграть.
Она сочувственно посмотрела на Анселя.
– Наверное, нам обоим было нечем заняться по вечерам, кроме как оттачивать мастерство. Я с удовольствием проверю, на что он способен.
После ужина Алиенора отвела Анселя в нишу у окна, где стояла шахматная доска с фигурками из слоновой кости и гагата. Вильгельм воспользовался возможностью