Величайший рыцарь стр. 107
упершись руками в бока. – Я бы получил удовольствие, заставив их подавиться собственными зубами.
Он внимательно посмотрел на Вильгельма. Только вчера вечером в покоях Генриха один трубадур пересказывал историю Ланселота, написанную Кретьеном де Труа о величайшем рыцаре короля Артура, который предал своего господина, переспав с его женой.
– Ты думаешь, что они намекают, будто ты и королева Маргарита…
Вильгельм поднял руку, чтобы перебить брата.
– Больше ничего не говори. – Лицо у него исказилось от отвращения. – Я не допущу подобной мерзости.
– Нет, но они могут распустить слух.
– У них нет оснований. Я никогда не остаюсь вдвоем с королевой. Если я разговариваю с ней или танцую при дворе, я не задерживаюсь рядом с ней, и я с ней не флиртую.
– Сплетни могут разрушить даже самую незапятнанную репутацию, – сказал Ансель.
Вильгельм в ярости застонал сквозь стиснутые губы. Он явно сдерживался, чтобы не взорваться.
– Что еще я должен сделать? Чего от меня ждут? Все, включая Маргариту и Генриха, знают, что у меня есть любовница и нет желания бегать за другими женщинами.
Ансель пожал плечами.
– Просто будет разумно проявлять осторожность, – сказал он, затем хитро улыбнулся: – Я знаю, что учу курицу высиживать яйца.
Вильгельм усмехнулся:
– И кто скажет, что ты не прав? Я
подумаю об этом и все учту.
Он хлопнул Анселя по плечу и отправился надевать доспехи.
* * *Хотя Вильгельм и не забыл про ревнивые и завистливые слона Адама Икебефа и Томаса де Куланса, он загнал их в дальний уголок памяти. Его занимали дела более насущные, чем их мелкие интриги. Рис подвел к шатру Вильгельма нового коня. Бланкарт был уже не первой молодости, не мог участвовать в турнирах, и его у Вильгельма купил граф Филипп из Фландрии. Он собирался использовать его на одной из своих племенных ферм. Бланкарта сменил жеребец из Ломбардии, красновато-золотистого окраса со светлой, соломенного цвета гривой и хвостом. Шкура казалась атласной. Вигайн заметил, что она напоминает золотые кружки на щитах, с которыми крестоносцы возвращались из крестовых походов, поэтому его и назвали Византин.
– Он разогрет, – весело сообщил Рис. – Я сам его размял. Отличный конь! Спокойный.
Вильгельм благодарно кивнул, запрыгнул в седло и поехал к другим английским рыцарям, которые собирались под его знаменем, готовясь к сегодняшним состязаниям. Он с радостью отметил, что все участники постарались выглядеть достойно. Гарри Норрейс, герольд Вильгельма, вплел в гриву коня зеленые и желтые ленты, а на узде позвякивали маленькие серебряные колокольчики.
– Он выглядит как конь менестреля, – заметил Вильгельм, весело качая головой. – А ты – как бродячий певец.
– Так будет удобнее тебя воспевать!
Норрейсу никогда не удавалось пригладить копну яркорыжих волос, и теперь они опять торчали во все стороны. Он достал меч и потряс им в воздухе, как сделал бы жонглер или фокусник перед выступлением, потом снова убрал в ножны. Вильгельм с трудом сдержал смех, отвернулся и увидел пажа из окружения королевы Маргариты. Паж ждал, когда он обратит на него внимание.
– Сэр Вильгельм, королева просит, чтобы вы вышли на поле с ее лентой, которую она посылает вам на удачу, – сказал мальчик и вручил Вильгельму красную шелковую ленту, которую надо было