Величайший рыцарь стр. 111
гораздо сильнее, чем требовалось.
Удовлетворенный Генрих кивнул с напряженным видом и громко заговорил:
– Все, кому требуется свежий конь или новое оружие, немедленно этим займитесь. Мы скоро выезжаем!
Рыцари в отсеке задвигались, быстро подчиняясь приказу Генриха. Вильгельм проверил ноги Византина. Все было в порядке, если не считать маленькой царапины на левой передней. Сам Вильгельм в эти минуты пребывал в гораздо худшем состоянии, чем его конь. Где-то на поле валялись обломки копья с привязанной лентой королевы Маргариты, но он не собирался идти ее искать, Вильгельм взял новое копье у оруженосца и, вставая за спиной Генриха, заставил себя думать только о предстоящем деле. Молодой король сменил усталого коня на резвого чалого испанца.
– Оставайтесь со мной, если можете, кормилица! – прокричал Генрих, и шпоры его сапог вонзились в бока коня.
Вильгельм погнал Византина за господином, думая, не стар ли он уже для таких занятий.
* * *Турнир продолжался три дня, и в последний вечер Генрих устраивал пир для рыцарей, которые сражались на его стороне. Тем, кого считали лучшими, раздавали призы. Гарри Норрейсу вручили серебряную трубу, как рыцарю с самым громким голосом. Вильгельм ле Грас получил копье с серебряным наконечником за то, что сломал больше всех копий за время турнира, Томасу де Кулансу вручили прекрасный серебряный кубок за то, что больше всех напился. Икебеф получил похожий приз – деревянную чашу с золотым ободком.
– Эта чаша любви, – взмахнув рукой, заявил Генрих. У него блестели глаза. – В вас столько человеческой доброты, что она переливается через край, словно молоко.
Икебеф поблагодарил Генриха с поклоном и натянутой улыбкой. Вильгельм получил серебряную с позолотой статуэтку – рыцаря на коне, а Ансель – плащ, подбитый мехом белки, с застежкой из золота и аметиста.
Ансель широко улыбался Вильгельму.
– Что обо всем этом скажет наш брат Иоанн? спросил он.
– Что я веду тебя вниз по скользкому склону к гибели, –
усмехнувшись, ответил Вильгельм.
Пир после окончания турнира был мужским делом. Женщин не приглашали (за исключением вездесущих танцовщиц), и Вильгельм радовался этому. Он не смог бы этим вечером общаться с королевой и ее служанками. Кроме того, он устал после трех дней трудных и напряженных сражений и обильных пиров. Тело подсказывало, что ему больше не двадцать лет. Однако все говорило о том, что Генрих собирается праздновать всю ночь, хотя и только с избранными. В середине пира он внезапно объявил, что лишь мужчинам по имени Вильгельм дозволяется сидеть за его столом, и приказал всем остальным уйти. Пара здоровенных стражников помогла всем, кроме названных, покинуть занимаемые места.
Ансель посмеивался, застегивая новый плащ, хлопнул Вильгельма по плечу и отошел от скамьи.
– По крайней мере тебе не придется остаток ночи терпеть Икебефа и де Куланса.
Вильгельм поморщился. Икебеф гневно смотрел на Вильгельма и явно готов был его убить, покидая зал молодого короля вместе с де Кулансом. Очевидно, он считал, что эта шутка пришла в голову Вильгельма, который хотел изгнать их из окружения Генриха. Вильгельм ничего не мог с этим поделать. Он велел оруженосцу налить вина в кубок и решил напиться, как и его молодой господин. Оглядывая зал, он увидел, что тот далеко не пуст, потому что