Величайший рыцарь стр. 118
будет давать мне но семьдесят фунтов в день и возьмет на себя расходы по содержанию семидесяти рыцарей в течение года.
Вильгельм кивнул и потер бровь.
А что говорят король Франции и граф Фландрии?
Генрих махнул рукой.
– Что мне следует требовать признания моих прав на Нормандию и не соглашаться на меньшее. Но они и должны были это сказать, не правда ли? Ведь в их интересах, чтобы моя семья оставалась разрозненной. – Молодой человек взял полный кубок и мгновенно отпил треть. Судя по раскрасневшемуся лицу и стеклянным глазам, скоро он не сможет держаться на ногах, не то что принимать какое-то решение. – Но они по-своему правы. Позорно, что у Ричарда и Джеффри есть территории, которыми они могут управлять – и разрушать, как Ричард, – а у меня ничего нет.
– Со временем, мой господин, у вас будет больше, чем у кого-либо из братьев, – сказал Вильгельм.
– Ха! Моему отцу еще и пятидесяти не. Его отец умер в этом возрасте, но дед сидел на троне почти до семидесяти. Сколько мне будет, когда у меня наконец появится возможность править? Не исключено, ее никогда не представится. Возможно, я умру раньше старого скряги, если он держится за жизнь так же, как за власть.
– Король Филипп и граф Фландрии правы, сир, – сердито произнес Икебеф. – Вам надо отправить посыльных вашего отца назад с сообщением, что вы не согласитесь на меньшее, чем правление Нормандией.
Генрих покусывал указательный палец.
– Вы так думаете?
– Да, сир. Это единственный ответ, который вы можете дать.
Рыцарь сложил руки на груди и с вызовом посмотрел на Вильгельма. Икебеф явно хотел, чтобы Вильгельм ему возразил. Как и следовало ожидать, братья де Куланс тоже кивали, поддерживая Икебефа. Еще несколько рыцарей поддержали мнение большинства. По крайней мере, казалось, что это мнение большинства.
– Болдвин? – Генрих повернулся к Болдвину де Бетюну. – А вы что скажете?
Болдвин почесал
подбородок.
– Вам стоит продолжить переговоры, сир. Я считаю маловероятным, что ваш отец отдаст вам Нормандию, независимо от того, что вы сделаете.
Генрих нахмурился.
– Вы так считаете?
– Вы спросили мое мнение, сир, – Болдвин твердо стоял на своем. Он смотрел на короля широко раскрытыми, ясными глазами. За этим разоружающим взглядом скрывался один из самых умных рыцарей в окружении Генриха.
Король повернулся к Вильгельму.
– Что мне делать? Принять предложение отца или послать его ко всем чертям?
Вильгельм нахмурился.
– Болдвин сказал правду. Ваш отец не отдаст вам Нормандию или даже ее часть, но ваше присутствие при французском дворе вызывает у него досаду и раздражение. Он в вас не уверен. Он почти лишился короны в тот раз, когда вы восстали против него, а вы тогда были еще юношей. А какую панику в его стане вы способны посеять теперь, став мужчиной?
– Вы думаете, что мне следует пойти на него войной и победить? – при этой мысли у Генриха загорелись глаза.
Вильгельм покачал головой. От возможности увидеть отца и сына по разные стороны поля брани у него скрутило живот.
– Ваш отец не повторит ошибки девятилетней давности. Он уничтожит всех, кого начнет подозревать, прежде чем они смогут объединиться, а потом разделит вину на всех. Если вы выступите