Величайший рыцарь стр. 210
удивительно приятным, и специй добавили ровно столько, сколько нужно, чтобы усилить терпкость. Вино было восхитительным, и Изабель сказала хозяйке об этом.
Госпожа Фицрейнер улыбнулась.
– Лорд Вильгельм попросил у моего мужа несколько бочонков. Я могу дать вам рецепт специй. В основном используются мускатный орех и имбирь. Но вам нужно что-нибудь съесть, а то вино очень крепкое. Вдруг опьянеете?
Служанки улыбнулись, госпожа Фицрейнер рассмеялась, Изабель покраснела. Хозяйка дома подала гостье поднос с хлебом, нарезанным узкими полосками и смазанным вкусным паштетом из дичи. Хотя Изабель и нервничала, но у нее разыгрался аппетит, и она съела несколько кусочков. Другие женщины с удовольствием к ней присоединились, а Дамаск поглощала угощение с такой жадностью, словно была волком, а не маленькой стройной гончей.
Подкрепившись едой и вином, Изабель позволила женщинам себя раздеть и опустилась в ванну. От воды сильно пахло цветами, и Изабель вздохнула от удовольствия.
– Розовое масло, – сообщила госпожа Фицрейнер, показывая маленький стеклянный пузырек. – Мой муж привозит его из Венеции, а венецианцы закупают его у арабов.
Ей не надо было объяснять, насколько это дорогой товар. Изабель сама могла догадаться, но, тем не менее, запомнила эту прелесть на будущее. Пока женщины натирали и мыли ее тело, Изабель попыталась расспросить хозяйку о своем будущем муже. В конце концов, предупрежден – значит, вооружен.
– Я много слышала о нем, – сказала девушка. – В основном его очень хвалили, но ходят и слухи…
Госпожа Фицрейнер пожала плечами.
– Мужчины – это мужчины, и даже самые лучшие из них далеко не святые, но если вы имеете в виду его любовную связь с молодой королевой, то поверьте мне: все это ложь, придуманная его врагами. Они были друзьями, но не любовниками. О похоти там и речи не шло.
Изабель прикусила губу и пожалела, что высказала свои сомнения вслух. Ранулф де Гланвиль собирал слухи, но его отношение к ним было прямо противоположным. Он им верил и не мог сказать о Вильгельме Маршале ничего хорошего.
– Я так мало знаю, – произнесла Изабель, скорее обращаясь к себе, а не хозяйке, и в ее голосе послышалась растерянность.
Госпожа Фицрейнер принесла от жаровни теплое полотенце и встала у ванны.
– Но вы можете всему научиться и все узнать. Кроме того, вы молодая и красивая. А такие ключи открывают большинство дверей. Если у вас вот здесь не пусто, – хозяйка постучала себя по голове, – то вы сделаете так, чтобы двери оставались открытыми.
Изабель удивленно посмотрела на госпожу Фицрепнер. Никто никогда не говорил ей раньше, что она красива, и она сама никогда не видела своего отражения в зеркале. В детстве она слышала, как говорили о красоте ее грозной матери, Аойфе, графини Хибернии. Изабель знала, что золотистые волосы высоко ценятся, а у нее они были роскошные и густые, но красота – это не только светлые косы. Часто говорили, что она похожа на отца, но, поскольку она помнила только бороду и множество веснушек, это мало что давало.
Женщины помогли Изабель вылезти из ванны и долго вытирали ее, пока кожа не раскраснелась и не заблестела. На запястья и шею ей капнули розового масла, а потом принесли одежду, лежавшую на кровати.
– Я не была