Величайший рыцарь стр. 240
в харчевне, и уж тем более ему не удалось сдержать толпу, которая убила всех евреев, до последнего, в этом проклятом городе.
Глаза Изабель стали огромными.
– Нет! – тихо произнесла она, так и прикрывая рот ладонью. Вильгельм налил себе еще вина и выпил. Выражение лица у него было суровым.
– Как это случилось? – спросила Изабель.
– Тебе не нужно это знать.
– Расскажи мне! – потребовала она. – Я в состоянии это переварить.
– И я тоже, но мне не хочется говорить об этом здесь, в моем убежище, с женой и новорожденным сыном. Достаточно сказать, что толпа напала на евреев, которые спряталась в башне замка. Моего брата вызвали для прекращения беспорядков. – Вильгельм покачал головой, на лице появилось отвращение. – Но он ничего не смог сделать. Его собственные солдаты присоединились к толпе. Поняв, что помощи ждать неоткуда, евреи покончили с собой… Мужчины, женщины, дети, младенцы.
Изабель проглотила слюну, во рту возникло неприятное ощущение, живот крутило, стала подниматься тошнота. Даже если евреи и были неверными и грешниками, образ отчаявшейся матери, зажимающей своему ребенку нос и рот, чтобы он не мог дышать, или мужа, перерезающего горло жене, ужасал. Она заставила себя об этом не думать, встала и, пошатываясь, прошла к окну. Там она сделала несколько глубоких
медленных вдохов, пока тошнота не прекратилась. Потом она почувствовала послеродовые схватки, и между ног потекла небольшая струйка крови. Ребенок в колыбели посапывал во сне, а у Изабель на глаза навернулись слезы.
– Я не должен был тебе рассказывать, – виновато произнес Вильгельм, вылезая из ванны.
– Нет, должен был, – у нее дрожал голос. – Это нельзя спрятать под кроватью, как моток шерсти.
Изабель вернулась на скамью. Ноги у нее дрожали, она чувствовала слабость. Чтобы прийти в себя, женщина перевела разговор на практические вопросы.
– И какие последствия всего этого? – спросила она. – Что сказал Ричард?
Вильгельм завязал на бедрах полотенце, а вторым вытирал лицо и грудь.
– Ричард напоминал котел с плотно закрытой крышкой, висящий над слишком жарким огнем. Он взорвался, – ответил Вильгельм. – Ему не только перестали подчиняться, как только он повернулся спиной; он еще и потерял все доходы от евреев. Моего дурака-брата вызывают к королю, чтобы объяснил, почему не смог справиться с толпой. – Он глубоко вздохнул. – А Вильгельма Лонгчампа отправили в Англию для восстановления порядка.
«Все хуже и хуже», – подумала Изабель.
– Ты знаешь, что он сделает? – Вильгельм бросил полотенце на кучу белья, предназначенного для стирки. – Он лишит моего брата должности шерифа, и Иоанну будет некого винить, кроме самого себя. Лонгчамп берет с собой своего брата. Как ты думаешь, кто займет место шерифа Йорка?
– Боже! – выдохнула Изабель. – И ничего нельзя сделать?
– Пока нет. У Лонгчампа разрешение от короля. А после того как я видел ярость Ричарда, я сомневаюсь, что он смилостивится и восстановит моего брата в должности. Я могу попытаться как-то исправить положение при помощи дипломатии, но пока Ричард не хочет ничего слушать. – Вильгельм запустил руки в мокрые волосы. – Боже, это кошмар!
– А у твоего брата есть основания ненавидеть евреев? Он им что-нибудь должен?
– Насколько я знаю, нет, но, с другой