Величайший рыцарь стр. 268
писем, – сообщил Вигайн. – Нет сомнений в государственной измене Иоанна. Однако епископ боится, что посыльные все равно добрались до кастелянов.
Вильгельм выругался.
– А ответ от императора поступил?
Вигайн покачал головой.
– Еще слишком рано.
– Он не согласится на их предложение, – сказала Изабель. – Он почти уверен в получении выкупа из Англии. Его люди были здесь, и часть уже выплачена. И где Иоанн с Филиппом найдут такие огромные деньги? Независимо от желаний Филиппа, французы не станут опустошать сундуки ради того, чтобы Ричард оставался в тюрьме. А у Иоанна очень мало собственных средств.
Вильгельм кивнул. Он думал точно так же. У Филиппа с Иоанном нет денег, да и дело зашло уже слишком далеко, чтобы что-то менять. Но кастеляны Иоанна…
– Архиепископ Губерт готовится осадить замки принца, – объявил Вигайн, словно прочитав его мысли. – Я видел заказы на цепи, веревки, смолу и серу для греческого огня и все остальное, необходимое для осады. Если они не сдадутся, то их будут штурмовать, и тогда они получат сполна.
Последовало неловкое молчание. Вигайн подлил себе еще вина.
– Простите меня, – пожал он плечами. – Но я только посыльный, который принес вам сообщение. Если у кастелянов принца есть хоть немного здравого смысла или они беспокоятся о своей
шкуре, то они сдадутся.
Вильгельм покачал головой.
– У моего брата нет ни того, ни другого, – с тяжелым сердцем сказал он.
* * *В Мальборо Иоанн Маршал слушал своего секретаря. Тот читал приказ его господина, принца Иоанна. Ричарда не освободят, а принц собирается заключить новое соглашение с императором. Вероятно, юстициарии атакуют замки принца в Англии. Его кастелянам приказывалось оказывать сопротивление любой ценой.
Иоанн с отсутствующим видом заплатил посыльному и с трудом поднялся к парапетной стенке с бойницами. К тому времени, как он оказался наверху, он тяжело дышал, хватал ртом воздух, а ноги у него горели. Замок построили на холме. Люди говорили, что это древний курган, где в старые времена кого-то хоронили. Иногда из земли выкапывали наконечники стрел, бусины, куски глиняной посуды, которые совершенно не походили на используемые теперь. Рассказывали о духах, проходящих сквозь стены ветреными осенними ночами. В июне, по вечерам, когда темнело поздно, слышали шаги но галереям наверху и женский смех. Иоанн не помнил, как звучит женский смех. Однажды ему показалось, что он видит отца, идущего по парапету. Одна сторона лица была погружена в тень, а другая видна отчетливо. Резко выделялся знакомый жестко очерченный профиль. На боку у отца висел меч, который теперь принадлежал Иоанну и который носил он сам. Отец бесшумно ступал на доски галереи. Иоанн моргнул, и как раз в это мгновение призрак – если это был он – исчез. Иоанн в страхе, ошеломленно смотрел на освещенные луной камни и деревянный пол, потом коснулся рукоятки меча. Она оказалась холодной, как лед.
От города приближались два всадника. Иоанн прищурился, пытаясь разглядеть их в сгущающихся сумерках. Черный конь показался очень знакомым, как и чалая лошадь. Иоанн пошатнулся.
– Открывайте ворота! – приказал он стражникам и поспешил вниз во двор. Он спустился как раз тогда, когда Вильгельм с оруженосцем спешивались.
– Вы приехали впереди осаждающих? Скоро ждать их? – спросил Иоанн.