Величайший рыцарь стр. 29
себе группу избранных гостей, включая Патрика из Солсбери. Генрих предпочел остаться в зале, и, хотя они с королевой вели себя вежливо по отношению друг к другу и держались в рамках приличий при расставании, между ними чувствовался холодок и много слов осталось не произнесено. Уходя вместе со свитой королевы, Солсбери поманил Вильгельма пальцем.
– Присоединяйся ко мне, – приказал он. – Мне нужны сопровождающие.
У Вильгельма округлились глаза.
– Присоединиться к вам, господин?
Но, произнося эти слова, он уже вставал, отряхивал крошки с одежды и одергивал ее.
Солсбери прищурился и с трудом сдержал смех.
– Если ты собираешься служить мне в Пуату, ты должен познакомиться с окружением королевы. – Он опустил руку на плечо Вильгельма. – К тому же у тебя прекрасный голос, и ты отлично поешь.
Он кивнул, улыбнулся и пошел дальше. Вильгельму оставалось только выйти из-за стола, поклониться и удалиться из зала, в котором оставался король.
* * *Хотя Вильгельм привык к богатому убранству, он поразился переменам, произошедшим в покоях после приезда Алиеноры. Ведь еще утром эти помещения пустовали. Теперь стены покрыли вышивками, сделанными в сочных оттенках красного и золотого. Они блестели в свете ламп, свисавших на цепях с потолочных балок. Освещение усиливалось канделябрами, в которых горели свечи из пчелиного воска. Такие свечи мало чадят. Вдоль стен поставили дубовые скамьи с толстыми подушками и несколько ярко окрашенных сундуков. Толстые шерстяные занавеси также украшала изысканная вышивка. Огромная кровать королевы была застелена шелковым покрывалом с золотистыми кисточками. В воздухе сильно пахло благовониями и мускусом. У буфета, заполненного серебряной посудой, оруженосец разливал вино но кубкам. Сама Алиенора сидела на резном стуле рядом с жаровней, ей прислуживали женщины, а окружали ее преданные мужчины, включая Солсбери.
Вильгельм взял кубок вина у оруженосца, но не присоединился к другим, боясь, что они заметят, как на него действует Алиенора, и будут смеяться над его неловкостью и неотесанностью. Поэтому он прошел в комнату для приемов, где находились несколько придворных и фрейлин. Два менестреля склонялись над своими инструментами – арфой и лютней – и что-то наигрывали. Кормилица качала кричащего младенца, пытаясь его успокоить, но у нее ничего не получалось. Ребенок был темноволосый, с яркими карими глазами. Их янтарный оттенок усиливался краснотой лица, когда он орал.
– Он все время плачет.
Вильгельм взглянул на одного из мальчиков, которых встретил сегодня днем. Теперь он знал, что это принц Генрих, старший сын короля, тринадцатилетний парень, хорошо сложенный. Волосы у него были такого же цвета, как теперь у самого Вильгельма, а глаза серо-голубые, как дым.
– Это мой брат, – По тому, как юноша скривил губы, сообщая об этом Вильгельму, стало ясно, что принц не в восторге от такого родства. – Его зовут Иоанн.
– У меня тоже есть брат Иоанн, – ответил Вильгельм. – И еще один по имени Генрих.
Мальчик смотрел на него и хмурился, решая, смеется над ним Вильгельм или говорит правду.
– А у вас есть брат по имени Ричард?
Если при упоминании Иоанна у королевского сына на лице появлялась гримаса, то имя Ричарда он произнес с явной враждебностью. Генрих бросил взгляд в сторону соседней комнаты, где его рыжеволосый брат сидел у ног матери.
– Нет,