Величайший рыцарь стр. 35
едкий запах раскаленного металла и подпаленных копыт. Несколько животных, привязанных к коновязи, ждали, чтобы их отвели в стойла. Среди них стояли два жеребца Вильгельма Маршала, Бланкарт и Фаувел. Второй то и дело лениво пощипывал сено, полуприкрыв глаза. Генрих ездил на нем несколько раз. Для боевого коня Фаувел был слишком добрым и вялым. Надо было хорошенько пнуть его в бок, напоминая, что он все-таки боевой конь. А вот Бланкарт осматривался вокруг, навострив уши и раздувая ноздри. Это был резвый жеребец. То и дело он делал шаг вбок, взбрыкивал, демонстрируя новую железную обувку. Его хвост свистел из стороны в сторону, напоминая мухобойку. Он был оседлан, а это означало, что сэр Вильгельм собрался на нем проехаться, перед тем как поставить в стойло. Генрих смотрел на коня, у которого к зиме отросла шерстка. Теперь шкура казалось шелковой, а по цвету напоминала сливки. Ричард мечтал на нем прокатиться. Он пытался сделать это несколько раз, но все попытки срывались из-за стечения обстоятельств и бдительности окружающих. Генрих огляделся. Сейчас никто за лошадьми не следил. Это была Богом данная возможность, которой грех не воспользоваться. Она поможет избавиться от недавнего унижения и станет в десять раз более важным достижением, чем победа на учебных мечах. И Ричард больше не будет смотреть так самодовольно.
Вильгельм находился в оружейной мастерской. Ему чинили кольчугу. Несколько колец сломалось во время стычки с восставшими в Лузиньяне две недели назад. Это было небольшое повреждение, легко исправимое, однако Вильгельм набрал вес за месяцы, прошедшие после посвящения в рыцари. У него наросли мышцы, поэтому кольчуга теперь слишком тесно обтягивала грудь. Ее надо было расширить.
Оружейный мастер сидел на скамье перед мастерской, работая при дневном мартовском свете. Рядом он выложил инструменты, а в небольшой деревянной чаше находилось несколько сотен звеньев для кольчуг. В другой чаше лежали крошечные заклепки, размером с булавочную головку. Оружейник аккуратно вставлял новые звенья, а затем закреплял каждое заклепкой, ударяя по ней молотком. Закончив работу, он встал, встряхнул кольчугу и попросил Вильгельма надеть ее поверх стеганой куртки, в которую сегодня облачился молодой человек.
– Гораздо лучше, – одобрительно кивнул Вильгельм, пошевелив руками и рассмотрев вставленные под мышкой звенья.
Новые кольца оказались несколько темнее старых. Звенья другого оттенка шли и по плечу в том месте, где кольчугу порвали багром в Дринкурте. Вильгельм подумал: сколько изначальных звеньев останется ко времени его смерти? Всегда легко определить самых стойких бойцов по заплатам на кольчугах – как правило, это кольца другого цвета. Этих людей можно назвать и самыми удачливыми. Теперь Вильгельму надо было поносить ее какое-то время, чтобы привыкнуть.
– Готов поклясться: ты в ней живешь, – заметил Солсбери, проходя мимо оружейной мастерской.
Вильгельм грустно посмотрел на него:
– Приходится, если учесть, сколько нам пришлось сражаться в последние месяцы.
Солсбери кивнул, и у него опустились уголки рта. Это значило, что он согласен с Вильгельмом.
– Должен признать: ты в последнее время окупил свое содержание, – заявил дядя. – Если тебе нужны новые звенья в кольчугу, то это от напряженной работы, а не от обжорства.
Солсбери бросил взгляд на деревянную тарелку с недоеденным пирогом и большим куском хлеба. Вильгельм заметил, куда он смотрит, и робко пояснил: