Великие религии мира стр. 272
ветер, и идет за ним. Так делает Сатана.
Я же пришел не усыпить, а разбудить души. И рабов мне не надо. Я прихожу не извне, а изнутри. Кто не соединится со мной внутри, к тому не приду извне.
И что пользы во внешних чудесах, которые не затрагивают и не преображают Душу?
Израиль! Израиль! Я пришел к тебе, но примешь ли ты меня?!
— Господи! Пойдем тогда к язычникам, — сказал Филипп.
Иисус покачал головой.
— Я пришел к заблудшим овцам Израилевым.
Народ мой! Прошедший через Пустыню, позванный Богом и боровшийся с Ним! Устоишь ли, узнаешь ли Меня?!
Помните ли из Писания, что значит Израиль? Эзра Эль, боровшийся с Богом, затронутый Богом.
Праотец наш Иаков встретился с ангелом Божьим и целую ночь был в Пустыне, лицом к лицу с небом. И коснулся его Бог. И нарек его Эзра Элем.
Званный Богом народ, народ избранный! Сколько раз ты бежал потом от лица Бога своего и становился рабом мертвых богов и становился ничтожен и мерзок, но являлись пророки и обличали тебя и снова звали тебя в Пустыню на встречу с Богом, и ты вновь и вновь встречался с Ним и вновь и вновь отпадал.
Я пришел к тебе, ибо не чужд тебе. Я живу в крови твоей. Мой голос звучал внутри тебя. Я *- твой, и ты должен узнать Меня. Ибо если не узнаешь ты, то как же узнают меня чуждые, никогда не слыхавшие голоса моего, привыкшие поклоняться лишь внешним мертвым богам?
Они попросят от меня чудес и внешних знамений, но если и горы сдвину перед ними, поколеблю ли души их?!
Глава 14. Магдалина— Учитель! Что нам делать с этой женщиной? Мы застали ее в прелюбодеянии. Моисей велел побивать таковых камнями. А ты что скажешь?
Женщина, схваченная в прелюбодеянии, подняла голову и вдруг, презрев свое отчаянное положение, дерзко посмотрела на Иисуса. В
привычной уверенности, что сейчас обожжет своей красотой. В уверенности, что и этот не выдержит и будет злиться, что не ему она досталась... И притворяться справедливым судьей.
Взгляды встретились — и не она Его, а Он обжег ее.
Какое у Него лицо! В первый раз человек смотрел на нее и как будто не видел ее, нет, видел, как никогда и никто. Под Его взглядом вдруг она сама увидела себя иной. Вся ее поражающая красота мгновенно отлетела, как засохшая корка, как шелуха. Ничто, прах... В первый раз все внешнее не действовало, было ничем... Женщина почувствовала себя малым ребенком. И то, что она привыкла считать собой, оказалось покрывалом, платьем-тряпицей. Оно точно лежало рядом, содранное и ненужное. А она была голым ребенком на ветру. Ей захотелось спрятаться, но только на минуту. Взгляд Его тянул ее к себе. Впервые кому-то было дело до ее души, кто-то видел сквозь покров ее душу... И ничего Ему не было от нее нужно.
Все это длилось, может быть, минуту. Минуту молчания, пока Он не сказал:
— Кто сам без греха, первым брось в нее камень. — Сказал и стал чертить что-то пальцем на песке.
И вот все словно растаяли. Рассыпались. Ушли. Были ли они вообще? Есть только Он и