Библиотека

Великий диктатор стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

Здесь есть какой-то карьер? Круто. Интересно, что там добывают, и зачем нам туда? Это я и спросил у матушки.

— Камень, точнее щебень, ну, мелкие такие камушки, которые используют на стройке и как дорожное покрытие, — попыталась она доступно мне объяснить, хотя я и сам прекрасно знал, что это такое. — Вон, наша дорога ими засыпана. Твой папа поручил мне кое-что передать работникам.

И ведь точно, я как-то раньше и не обращал особого внимания, что дорога от нас и до начала Улеаборга, с утрамбованным щебёночным покрытием. В городе почти все улицы замощены брусчаткой, и это воспринималось мной как само собой разумеющееся.

Карьер оказался

и вовсе не карьером. Даже не знаю как это назвать. Помнится, в прошлой жизни я наткнулся на фотографии «Патомского кратера» в Сибири.

И вот здесь, среди смешанного леса, между соснами и берёзами, было нечто похожее, но на абсолютно ровной местности. Холм, высотой метров десять и в диаметре метров под двести уже готовой сланцевой щебёнки. Такое ощущение, что неведомый великан или Бог принесли всё это в ведёрке и здесь высыпали.

Пока матушка общалась с тремя мужиками, грузящими камень на подводу, я оббежал вокруг этой непонятной аномалии и пришёл к выводу, что раньше она, была больше в два раза. Видимо, народ очень активно растаскивал отсюда эту щебенку. Этак, лет через десять-двадцать, край, тридцать, от этой горки не останется ничего. По виду камень очень напоминал дробленный сланцевый шифер, но был намного светлее. Встречались среди него и пластины черного цвета с белыми прожилками, напоминавшими шунгит, поделочный камень, который я видел то ли в Исаакиевском, то ли в Казанском соборе Санкт-Петербурга.

Как выяснилось по дороге, когда я засыпал маму вопросами про эту гору щебня, она принадлежала нашей семье. Вернее, лично матушке. Эта земля с этим карьером, как называли это место аборигены, была её приданым. Но, управлял им, отец. И доходы от продажи камня иногда даже перекрывали доходы от продажи леса. Вот так неожиданно вылез еще один семейный бизнес.

Кийминки был довольно крупным селом, размерами и населением, наверное, с наше Яали. Руова Сари Кокконен оказалась старушкой лет под семьдесят наверное. Очень бойкой старушкой, держащей весь дом и всю свою многочисленную семью в ежовых рукавицах. Нам обрадовались, накормили и заселили в гостевую комнату большого бревенчатого дома, обшитого досками и явно совсем недавно покрашенного в ярко-зелёный цвет.

Вечером состоялась презентация меня как поэта. Местным очень зашли стихи про деда, а мелким про лягушат. Растроганная руови Кокконен даже попыталась подарить мне денежку. Серебренную марку. От которой я отказался со словами:

— Спасибо, руови. Не надо. Отец всё равно у меня её отберёт.

Покрасневшей матери, пришлось рассказать всем присутствующим про случай на ярмарке и действия отца. Народ повозмущался, но как-то вяло, явно для виду. Я думаю, если бы их Йоэл, мой погодка, заимел на руки такие же деньги, то у него их бы тоже отобрали. А зачем они ему? Вон он, с упоением таскает на верёвочке деревянного коня на колёсиках. Да он их просто потеряет, и всё. Он же не гений как Матти Хухта, стихов не пишет и языки не изучает.

На следующий день, по возвращению домой, мать рассказала о моей

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.