Великий и Могучий стр. 126
говорить свободно. Удивляюсь, как у вас хватило ума, зная о прослушке, обсуждать убийство офицера такой серьёзной конторы? Впрочем, всё это уже в прошлом. Кстати, вам понравились ребята из нашей технической службы?
— Хороши, — оценил их Лебедев. — Кого тут уже этим вечером только не было! Надеюсь, на этом список гостей исчерпан?
— Не думаю. Хотя, будущее покажет.
— Они сняли два микрофона. Один, я так понимаю, поставил Рогов, а второй — вы?
— Неправильно понимаете. Оба передатчика — его. Один ставят редко. Всегда есть вероятность отказа техники, поэтому лучше подстраховаться. Тем более, что такие устройства стоят недорого.
— Но вы, полковник, появились удивительно вовремя. Трудно отказаться от мысли, что вы тоже слушали, что здесь происходит.
— И не надо отказываться, Борис Павлович. Я действительно слушал. Но нашего микрофона здесь нет. Он в автомобиле наших коллег, возле приёмника от этих жучков. Анатолию Семёновичу и в голову не пришло, что пока он прослушивает всех вас, кто-то слушает и его. Но такой уж он непредусмотрительный. А прослушивать чужое жилище мы просто не вправе. Для этого необходима санкция прокурора.
— А разве не судьи? — удивился Вовчик.
— А может, и судьи. Дожили! Бандит обучает законам офицера госбезопасности! Куда катится мир?
— А для посещения моей квартиры без моего приглашения вам ничья санкция не требуется? — поинтересовался Лебедев.
— Не знаю, — отмахнулся полковник. — Если вас интересует юридический аспект ситуации, спросите у Вовчика. У нас же бандиты не только лучше всех знают законы, но и, как мне кажется, уже давно нам их пишут. Но не это главное. Сейчас самое важное — как мы поступим с доблестным капитаном? Убивать его категорически нельзя, и я бы не хотел, чтобы он убил кого-то из присутствующих. Не считая Павла Дмитриевича, разумеется, но капитан, увы, им одним не ограничится. Его контора помешана на секретности, а крайности всегда только вредят делу. Глупо было засекречивать «Русский мир» до такой степени. Результат вполне ожидаемый: суть проекта постепенно становится известна всем, кроме непосредственных исполнителей, которым как раз это и необходимо знать. Например, вы, Борис Павлович, в курсе, как планируется применить разработку вашего НИИ?
— Нет, но у меня есть голова на плечах. Предполагаю, мы должны составить убедительные тексты, призывающие граждан других стран делать что-то, выгодное для России. Например, отмена визового режима с Израилем — скорее всего, достигнута с помощью нашей разработки.
— Может, да, а может, и нет, не знаю, да это и неважно, — отмахнулся полковник. — Что дала России эта отмена виз? Практически ничего. Лично мне, так вообще ничего. А кому-нибудь из вас? — он обвёл взглядом присутствующих, но никто из них не возразил. — Так что тут обсуждать? В любом случае, это далеко не основное направление. А основное я вам сейчас скажу. Заметьте, мне никто ничего не рассказывал, я сам догадался, проанализировав открытую информацию. Чтоб вы знали, девяносто процентов нужных данных, если не больше, умный человек легко добудет из открытых источников. Поэтому я не боюсь сообщить итог своего анализа господам Воронцовым, иначе они и сами догадаются через пару дней. Если доживут, конечно. Им уже известно достаточно, чтобы сообразить остальное. А вы, Борис Павлович, всё это непременно узнаете, став директором НИИ.
— А я, пожалуй, пойду, — предложил Вовчик. — Я ничего этого не