Великий Моурави 1 стр. 14
подарок дяди Папуна. А серьги, смотри, серьги.
И, не доверяя зрению брата, шестилетняя Тэкле схватила его руку и
потянула к шее. Георгий изумился. Польщенная Тэкле отбросила черные кудри и
молча выставила ушко: на болтающейся серебряной серьге ярко блестело красное
стеклышко. Георгий восторженно покачал серьгу и поздоровался с Бадри.
Дед-бодзи твердо придавил земляной пол. В углу примостился небольшой
очаг - углубление, выложенное камнем, служащее зимой для приготовления пищи
и обогревания жилища. С потолка свесилась остывшая цепь с крючком для котла.
Вдоль левой стены вытянулись деревянные полки с посудой: азарпеша для
вина - серебряная чаша с продолговатой ручкой, кула - кувшин с узким
горлышком из орехового наплыва, турий рог, оправленный в медь, деревянные
чашки и глиняные муравленые кувшины.
В глубокой нише пестрела аккуратно сложенная постель. Ближе к очагу
стоял кидобани - деревянный ящик для хранения хлеба.
Вдоль стен вытянулись тахты, покрытые медвежьими шкурами. Старинное
азнаурское оружие: кинжал, шашки, два копья и самострел на стене переливались
стальной синевой. Ковровые подушки с незамысловатым узором и мутаки украшали
среднюю тахту. Посредине тахты на круглой доске, покрытой пестрой камкой,
стояли деревянные тарелки с лепешками, сыром и зеленью, глиняный, еще матовый
от холодного марани кувшин с вином, чаши и заправленное луком лобио.
- Георгий, посмотри, скоро ли Маро даст чахохбили? Вино в кувшине
киснет...
- Скоро, Папуна. Ты до конца на базаре был?..
- До конца.,. Разбогател ты на сегодняшнем базаре... Нажил врага на всю
жизнь, но это хорошо, враг укрепляет силу. Тэкле, оставь мое лицо.
Тэкле, забравшись к Папуна на колени, с еще не остывшей благодарностью
звонко целовала его. Маро вошла с котлом на подносе, Тэкле бросилась помогать
матери.
Весть о войне омрачила Шио и Маро.
- Опять война, хотел дом чинить, что теперь будет?
- Друг Шио, ты не воин, мало понимаешь: война может бедного азнаура
опять богатым сделать...
- А может еще беднее сделать. Наше дело - хозяйство, хлеб, - перебил
Шио, - зачем нам война?
- Конечно, твой подвал не пухнет от вина, а двор от скота, но враг
жаден, толстого и тонкого в одной цене держит. Эх, Шио, Шио, в какой стране
царь спрашивает, хочет ли народ войны?
- Да будет здоров наш добрый царь! Георгия не возьмут, зачем малолетнего
брать.
Папуна, захохотав, повалился на тахту.
- Меня брать? - вспыхнул Георгий. - Сам давно с нетерпением жду случая
вернуть наши земли. Словно шакалы, окружили Носте надменные князья, но я
разгоню их своим мечом, я снова возвеличу наш род. Пусть знают князья
Цицишвили, Бараташвили, Магаладзе и Джавахишвили - я верну отнятые их дедами
наши земли, я заставлю их плакать у разоренных замков, заставлю молить о
пощаде, но пощады не будет. С рассветом в Тбилиси еду.
- Зачем ранишь сердце матери? - заплакала Маро.
- Тебе только восемнадцать лет, мой сын, - стонал Шио, - кто дом чинить
будет?
- Восемнадцать, и никогда не будет меньше. Не плачь, мать, вспомни, как
бабо Зара ждала такой минуты. Радоваться надо силе и здоровью сына.
Бадри, сидевший молча, пристально посмотрел на Георгия.
- Не печалься, госпожа, твой сын солнце закроет, меч у льва согнет,
полумесяц за