Великий Моурави 1 стр. 23
пышным плющом,
скрывает резную дверь. Отражения желто-синих венецианских стекол играют на
плитах пестрыми бабочками,
В глубине двора княжеские конюхи в ярких чохах прогуливают взмыленных
коней.
- Неспокоен твой жеребец, смотри, ухо откусит, - рассмеялся молодой
конюх.
Старик, державший под уздцы серого в яблоках коня, угрюмо ответил:
- Каков всадник, таков и жеребец. Кому дает покой князь Качибадзе?
- Почему, старик, сердитый такой?
- Князь азнаурством не пожаловал?
- Может, жеребец в грязь сбросил?
- Или откусил что-нибудь?
На раскатистый хохот подбежали телохранители, чубукчи, нукери и с
любопытством заглядывали через плечи впереди стоящих.
- Ишачьи ваши шутки, - внезапно вспылил старик, - на праздник едете?
Тебе, Ласо, хорошо, - набросился он на молодого конюха, - у князя подносы
облизываешь, а в Дараке был? Много зерна видел? Народ обнищал, на войне
гибнет, дети солому едят, от работы женщины сохнут...
- Не мы воюем, - раздались голоса, - магометане-собаки покоя не дают.
- Неплохое дело война, - бесшабашно тряхнул головой нарядно одетый
оруженосец, - в прошлую войну многих пленных взяли, много караванов отбили.
- Караваны князья поделили, - перебил старик, - а тебе навоз достался.
- Молчи, старик! - прикрикнул подошедший Арчил, старший смотритель
царских конюшен, родственник Папуна, - за плохой язык хорошую
голову потерять
можно.
- Молодец, Арчил, - засмеялись слуги, - знаешь, когда натянуть поводья.
- Эх, старик, чужие уши - плохой хурджини для тайн, - сказал пожилой
телохранитель.
- По какой дороге, Симон, двигаются войска князя Цицишвили? - поспешно
переменил разговор Арчил.
- Не хочешь ли пристроить в княжескую дружину исполина, прискакавшего к
тебе на рыжем слоне?
- Нет, Симон, мой друг Саакадзе зачислен в царскую дружину, а слона,
думаю, он не обменяет на коня Цицишвили, если князь даже и тебя отдаст в
придачу.
- Ха, ха, ха... Арчил, жирно угощаешь.
- Го-го-го!.. Подсыпь ему еще перцу, лучше поскачет.
Но шутки конюхов оборвал рокот трубы. Стража бросилась открывать
железные ворота. Загремели тяжелые засовы. Толпа вплотную придвинулась к
распахнутым воротам.
- Доблестный Нугзар Эристави с младшим сыном Зурабом прискакал!
- Жеребец под князем - арабской крови, жизнь за такого коня отдашь!
- А чепрак золотом расшит!
- Бешмет зеленого бархата!
- Священный цвет турок!
- А шарвари краснее фесок!
- Хороший праздник будет у собак, если так едет на войну могущественный
Нугзар.
- Как звенят серебряные ожерелья на конях оруженосцев.
- Такое ожерелье хорошо подарить Кетеван.
- Нашел место о Кетеван думать.
- А сколько телохранителей, копьеносцев, сразу на дворе тесно стало!
- Что свита! Пять тысяч дружинников Эристави под стенами Тбилиси стоят.
- Ты что, считал?!
- Я считал, семь тысяч!
- Кто приехал? - спросила царица, нервно перебирая четки.
В нарядных покоях толпились придворные княгини.
- Нугзар Эристави, царица, - улыбнулась княгиня Бараташвили, продолжая
смотреть в окно. - Новое знамя, как красиво: белый орел терзает зелено-черную
змею...
Смотри, царица, семнадцатый раз попал в яблоко зоркий царевич Луарсаб...
- Большая свита с Эристави?
- Да, царица, и Зураба привез... Двадцать первый... Жаль, помешали.
Зураб в сад вошел, шашку показывает...
Пальцы Мариам сжали подушку...
- Шш... шш... тише! - пронеслось по