Великий Моурави 1 стр. 30
Христова страну переименовали в Картли.
Георгий X поморщился. Считая себя знатоком грузинской истории, он не
любил поправок и, решив блеснуть перед Шадиманом, равнодушно произнес:
- Что же, иногда и нашествие врагов приносит пользу. Дикари охотно
подчинились духовным силам Грузии, а со своей стороны передали следующему
поколению воинственность и храбрость.
Царь несколько секунд облизывал губы, придумывая еще каверзу, поострее
Шадимановой, но вошедший слуга оборвал словесный турнир, доложив о приезде
кватахевского настоятеля Трифилия.
С этого дня Георгий X остыл к книгохранилищу, ослабил стражу, а потом и
совсем снял, поручив дворцовому писарю Бартому охрану рукописей.
В первый же отъезд царя на любимую охоту на джейранов Шадиман занялся
угловой нишей, и хотя пришлось немало помудрствовать, но зато он благополучно
совершил прогулку по тайному ходу в оружейную башню.
Успокоившись, Шадиман последовал примеру царя, и скоро книгохранилище
превратилось в "пустыню тринадцати сирийских отцов".
В ночь после отъезда Георгия X на войну замок рано погрузился в сон.
Потухли освещенные окна, где-то гулко хлопнула дверь. Потемневшие деревья
поднялись плотной стеной. В замке было сумрачно и безлюдно. И только
закутанная в плащ фигура с узлом в руке мелькнула в полумгле и исчезла в
боковой нише.
Опочивальня царицы Мариам доступна немногим. В средних покоях спит мамка
царицы Нари, налево небольшая
дверь ведет в молельню, направо, с
замысловатыми инкрустациями, - в опочивальню. Других дверей опочивальня и
молельня не имеют, а средние покои, как цербер, сторожит Нари.
Царица не любит, когда в молитвы врывается шум замка, и круглая
молельня с узкими решетчатыми окнами настороженно смотрит в глухую заросль
парка. Затейливые фрески с цветными фигурами оживляют стены молельни. Из
серебряного оклада святая Нина в белоснежной тоге протягивает крест, свитый
из виноградных лоз. В глубокой нише святая Варвара читает истлевшую летопись.
Царица Мариам гордится молельней, вызывающей восхищение княгинь, но
особенно чтит икону божьей матери влахернской за снисхождение к людским
слабостям... Действительно, стоит царице надавить золотой мизинец,
влахернская божья матерь скромно поворачивается вправо, пропуская в узкую
потайную комнату с замаскированной дверцей, выходящей в круглую башенку.
Стража замка в случае опасности занимает для защиты покоев Луарсаба
длинный коридор, соединенный с башенкой. В спокойное время башенка погружена
в безмолвие.
Очевидно, потайная комната посещается часто. На полу лоснится шкура
бурого медведя, а мягкая тахта, где сейчас расположилась Мариам, изобилует
шелковыми подушками. В углу мерцает голубая лампада, в ней, как жирные черви,
плавают фитили.
Нари поставила на медвежью шкуру золотой кувшин с вином. Шадиман, по
обыкновению, пошутил над ее пристрастием к сладкому вину, и как Нари ни
жеманилась, заставил выпить ее за здоровье царицы. Пробурчав что-то от
удовольствия, Нари вышла из комнаты.
И зажурчали вкрадчивые слова царедворца:
- Бросил замок, жену... Разве я не воспитываю наследника Картли по
изысканным правилам иранского двора?.. Путь царей тернист, необходимо быть
все время на страже, слишком трудно отличить врагов от друзей...
- Опять враги, - прошептала Мариам, - я осторожна с Мухран-батони,
Эристави, Цицишвили, несмотря на доверие к ним царя.
- А разве я о них говорю? - удивился Шадиман. - Напротив, они искренние
приверженцы царя... Пожелай царь - и князья отдадут половину своих владений
вместе с княжнами...
- С княжнами? На что