Библиотека

Великий Моурави 1 стр. 49

Размер шрифта
-
+
Тема

пусть на земле

работает. А разве может Киазо работать? С детства земли не знал, князь за

рост к себе взял, но на что рост, если языка нет... Прикажи, ангельская

царица, отпустить Мераба, бог видит, разве у мсахури поднимется рука на свой

труд.

Мариам поморщилась и нетерпеливо встала.

- Благодари бога, что безумца по закону за огонь в огонь не бросили.

Если гзири наказал, значит, за дело, если отпущу, никто не будет бояться

царский амбар жечь. - Подумав, царица добавила: - Пусть князь Шадиман с гзири

поговорит. Гзири лучше тебя знает, виноват твой Мераб или нет... Если не

виноват, бог не допустит неправды, а я прощаю злую руку... ,

В затихшем Тбилиси с тревогой ожидали исхода войны. Тбилисцы привычно

подымали головы, всматриваясь в круглые башни крепости, но огненного сигнала

о приближении врага не было.

На майдане глашатаи хрипло выкрикивали последние новости, но никто не

интересовался дерзкой лисицей, появлявшейся на засеянной земле азнаура

Микеладзе, от чего земля лишилась произрастания; еще меньше волновала пропажа

трех баранов у амкара зеленного цеха. Амкары, торговцы, разносчики слонялись

по майдану, надоедливо выпытывали друг у друга мнение о войне, качали

головами, охали и расходились, чтобы на другом углу снова собраться кучкой

с теми же разговорами и предположениями. На плоских крышах, террасами

спускавшихся к кривым улочкам, женщины выслушивали предсказательниц,

причитали, вздыхали, утешали родных. Старухи в черных тавсакрави сидели

сложа руки, запутанные прялки праздно валялись на коленях.

Никто не нанизывал шерстяные петли на блестящие спицы, никто не чистил

ханский рис для пилава, никто не думал о любимом дне в серной бане, где

собираются людей посмотреть и себя показать,

Во всех дворах стояли нагруженные домашними вещами арбы, готовые при

первом сигнале двинуться в горы. Но амкары и купцы не думали покидать

Тбилиси, они раз навсегда усвоили опыт прошлого - сможешь откупиться, будешь

торговать. В глубоких тайниках были запрятаны товар и сырье.

Но никто не торговал, никто не покупал. Только Вардан Мудрый исподтишка

по дешевке скупал большие тюки шелка, снаряжая караван в Иран. И когда на

базарных углах особенно было шумно, Вардан спокойно направлялся в Метехский

замок.

Там, в пышных комнатах Шадимана, большого любителя изящных вещей,

Вардан угодливо раскладывал изделия из слоновой кости.

Любуясь тонкой резьбой ящичка, кальяна или рукоятки кинжала, Шадиман

отрывисто ронял вопросы. Вардан, расточая похвалы персидским антикам,

уверенно и четко удовлетворял любознательность князя, и Шадиман, узнав все

торговые и неторговые новости Тбилиси, не торгуясь, расплачивался с Варданом.

Бойкая Хорешани с Тасо, Гульшари с подругами, перепробовав все средства

развлечься, уныло бродили по метехскому парку, оплакивая потерянные дни; уже

некоторые княгини придумывали удобный предлог уехать из Метехи, как вдруг

замок всполошился прибытием гонца с известием о разгроме турок,

Дато, введенный к царице, не поскупился на описание подвига царя, и

взбудораженный двор наперебой ласкал счастливого вестника.

Обрадованная Мариам приказала звонить в метехские колокола, чтобы народ

мог присоединиться к ликованию замка. Она не подозревала о народном

ликовании, уже охватившем Тбилиси с момента, когда Дато, проскакав, огласил

майдан криком: "Победа! Победа!"

Шадиман пригласил Дато и ласково расспрашивал о подвиге царя. Но Дато или

не был посвящен в тайну Саакадзе, или, вернее, в силу врожденной

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.