Великий Моурави 6 стр. 3
скакуна и даже не
послать ему, Джамбазу, приветствие?!" Эрасти сочувственно вздохнул. Но
предаваться огорчению было некогда.
Показался кызлар-агаси, начальник евнухов-негров. На плоском лице его,
похожем на стертый кусок угля, блестели
белки глаз, большие мясистые уши слегка оттопырились, ловя слова, как сачки -
бабочек. Роскошь красного одеяния,
отороченного мехом, и золотистые переливы мягкой обуви еще больше подчеркивали
свирепость его облика, а
ослепительно белый колпак напоминал, что он страж целомудрия и постоянства.
Кызлар-агаси властно дотронулся до перстня. Восемь балтаджи в розовых
головных уборах, стянутых медными
обручами, привычно ловко опустили позолоченные носилки. Откинулся изумрудный
полог, вышли две стройные турчанки
в дымчатых чадрах и преподнесли подарок султанши: яшмаки - дорогие покрывала для
женщин. Русудан обменялась с
Хорешани понимающим взглядом и первая набросила на голову яшмак. Сквозь
серебристую сетку ей показалось, что все
окружающее ее в этом незнакомом мире заколебалось в изменчивой игре светотени.
Процессия безмолвно двигалась к площади Баязида, где пол-орты янычар,
олицетворяя могущество султана, дали
залп из двухсот пятидесяти мушкетов. Какие-то голубоватые птицы с шумом
поднялись с платанов и взвились ввысь.
От неожиданности кони вздыбились. Джамбаз пронзительно заржал и тряхнуп
головой; со звоном упал
серебряный абасси, сорвавшийся с мониста, украсившего шею коня в Исфахане. Омар
торопливо поднял монету и завернул
в платок, решив прибить ее на пороге опочивальни Саакадзе, дабы счастье
сопутствовало ему на новых, неведомых путях.
Четыре трона, осыпанные драгоценными камнями, были отбиты у персов. Но
султан Мурад мечтал о пятом, на
котором восседал шах Аббас. Тревога не оставляла султана даже в Серале, мешая
познавать сладость бытия. Одалиски, в
глазах которых затаилась синь Адриатики, грозы Черкесии и зной Египта, не в
силах были развеять мрачные мысли,
обуревавшие Мурада. В мраморной бане наложницы погружали султана в душистую
мыльную пену, давившую его, как
глыба; он кряхтел и наказывал красавиц плетьми.
Еще четверть века назад Турция являлась самым воинственным
государством, подчинившим себе все страны
Черного моря. Франки и иранцы, арабы и венецианцы, поляки и австрийцы испытывали
невольный трепет перед империей
османов. Но - эйвах!.. - топор времени стал незримо подрубать столп, увенчанный
полумесяцем. Еще устойчив шариат и все
порожденное им. Система, полученная в наследство от сельджуков, доведенная
первыми султанами до предельной
четкости, и сейчас продолжает служить Мураду IV. Что могла противопоставить
дряхлая Византия энергии турок-османов?
Громыхание золотого щита с мнимо могучим двуглавым орлом? Но этот орел перелетел
на башни крепости царя Московии
и оттуда грозит черным клювом. Русские казаки дерзки. Основной враг - в самом
сердце Турции, он неуловим и страшен,
изо дня в день
он подтачивает подножие трона "падишаха вселенной". Благополучие
Турции в завоеваниях. Новые земли
нужны империи, как свежее мясо - тигру. Но сытый тигр - плохой воин.
Завоеватель-паша ленив, он тешится новыми
женами, блаженствует в сладкой полудреме и облагает непосильным налогом
бесправных крестьян, которые бегут в города,
где нет работы, где царят нужда и голод, земли же остаются незасеянными. Нужны
новые пространства со всем их
богатством, городами и деревнями, людьми и скотом, реками и морями! Султан
справедлив! Завоеванные земли он делит
на три части: военные лены (мелкие - тимары, крупные - зеаметы), коронные земли
(хассы) и церковные (вакуфы). И
тимариоты (владельцы тимаров),