Великий Моурави 6 стр. 423
она направляется?"
Не доезжая до дома, Ваххаб-паша вновь услышал, шум. Кто-то понукал
коней. Перекресток был запружен
бурлящим народом, - там по две в ряд двигались медные пушки, скрипели колеса и
щелкали бичи.
Мимо главной мечети шагали янычары орты поджигателей. На высоких шестах
чернели железные коробки со
смолой и шары из легко загорающейся материи.
Ваххаб-паша насторожился. Он пришпорил скакуна.
Скинув шлем, обтянутый белой кисеей, он прошел в свой дом, затененный
платанами.
В "комнате приветствий" его уже ждал Абу-Селим-эфенди, как всегда
подтянутый и нарядно одетый.
Ваххаб-паша скрыл свое неудовольствие при виде незваного гостя.
Обычно словоохотливый и веселый, сейчас Ваххаб был мрачен и молчалив.
Эфенди, как бы не замечая настроения
паши, полюбопытствовал, зачем глашатаи надрывают глотку.
Ваххаб-паша сухо ответил:
- Приди завтра после второго намаза, узнаешь.
- Свидетель Абубекр, мне незачем глотать пыль вместе с оборванцами. И
так знаю, о чем станут говорить все
доброжелатели Непобедимого. - Эфенди рассмеялся, и черные усы в стрелку
запрыгали на его губе. - Кто еще, о Ваххаб,
проявил доброту к Моурав-паше? Напрасно молчишь, благородный паша, аллаху
угодное дело затеяли паши. Я решил тоже
уговорить янычар умерить свою ярость и терпеливо выслушать бывшего слугу шаха
Аббаса.
Паша молчал. Он смотрел на эфенди так, как смотрят на глиняную куклу.
Абу-Селим внимательно оглядел "комнату приветствий". В ней были и
кальяны и фрукты.
- Где же твое гостеприимство, паша?
- Оно при мне, - ответил Ваххаб и велел вбежавшим на зов слугам подать
кофе и плоды, придвинуть кальяны,
установить на арабском столике нарды.
Он сам открыл доску и, зная, что недаром приполз этот прислужник
отвратного Хозрева, велел слугам удалиться.
- Хорошо ли, эфенди, ты играешь? - усмехнулся Ваххаб. - Ибо нет большей
досады, как неудачно затрачивать
время. Эйвах, жизнь так коротка.
- О паша, сам аллах толкнул тебя спросить об этом. Я всегда играю на
выигрыш!
- Неужели, зфенди, ты забыл, как обыграл тебя в Иране Непобедимый?
- Видит небо, не забыл и... решил отыграться.
- Чох якши! На что будем играть?
- Мудрость подсказывает играть на выигрыш. Если ты, паша, проиграешь,
должен открыть тайну: зачем тебе завтра
нужны толпы на площади.
- А если ты, эфенди, проиграешь?
- Скажу, зачем к тебе пришел!..
- Чох якши!
Паша подбросил кости...
А наутро слуги нашли Ваххаб-пашу с перерезанным горлом.
Ветер зверел, срываясь с возвышенностей Думанлы-Даг, гнал к Токату
столбы пыли, словно хотел подпереть над
городом безоблачное небо.
Пыль обрушивалась на улицы, придавая всему желтовато-серый оттенок, и
искрилась в ярких лучах негреющего
солнца.
Минуло время второго намаза, и муэззины сошли с минаретов. Токатцы из
большой мечети высыпали на уже
переполненную, сдержанно гудящую площадь.
Стояли стеной, тяжело дыша. От зданий южной стороны до священной стены
колыхались тысячи голов в пестрых
тюрбанах, в красных фесках с длинными синими кистями, в воинских шлемах с
перьями.
Взоры янычар и горожан были обращены к черному плоскому камню,
отсвечивающему стеклом. На нем должен
был вот-вот появиться боевой паша Ваххаб, ценимый за неподкупность и доблесть.
Вдруг впереди раздались изумленные выкрики. Волнение охватило толпы.
Шум нарастал, будто где-то вода
размыла плотину и ринулась вперед. И с такой же внезапностью толпы смолкли