Великий Моурави 6 стр. 435
из
мушкетов, но теснота делала выстрелы бесцельными.
"Барсы" сошлись с ними на расстояние двух локтей и, не давая вновь
зарядить ружья, с новой силой обрушили на
врагов не только железные кулаки, но и захваченные ятаганы.
- Э-эх, Даутбек! Жаль, ты не с нами! Не видишь, как мы бьем башибузуков
Хозрева! - неистовствовал Димитрий.
Саакадзе врезался в самую гущу. Он больше не был ни величественным
сардаром, ни трехбунчужным пашой, не
был надменным Непобедимым, он снова был молодым горячим "барсом" из Носте.
Янычары внезапно рассыпались, в ворота хлынули на конях сипахи сводной
орты.
Заслоняя Саакадзе от десятков ятаганов, Дато и Автандил чуть подались к
ржавым дверям подвала, откуда только
что так стремительно выбежали на страшный бой.
- Папуна!.. Куда ты?!. Гиви!.. Назад!.. Бей!..
- Живым! Ай-я, живым хватайте! - вопил Хозрев-паша.
Прорвав ряды сипахов, толпа фанатиков проникла во двор, потрясая
клинками.
- Палач! Нож обнажи! Бросай! Если не в два глаза, в один! - командовал
Хозрев.
Палач Мамед ринулся было вперед, целясь в Моурави тонким ножом, и
тотчас осадил назад, испуганно тараща
глаза на Ибрагима, прислонившегося к ржавым дверям подвала... Нет, это не сон!
На груди улана предостерегающе блестел
знакомый янтарный амулет - клюв ястреба.
Зачем Ибрагим здесь вместе с неистовствующей пестрой толпой? "Видит
аллах, для святого дела! Да, если вчера не
мог спасти, то сегодня должен уберечь от позора! Вот падают "барсы", но еще
больше их враги. Цепи сильнее ятаганов!
Видит солнце, аллах на стороне храбрецов!"
Зорко следит за небывалой битвой Ибрагим. Не позднее как сегодня ночью
он соединит "Дружину барсов", а душа
у них была всегда одна! Вот почему он, Ибрагим, посадит у их изголовья только
один величественный кипарис!
А бой кипел - яростный! беспощадный! конечный бой!
Сипахов уже направлял Абу-Селим-эфенди, в его руке сверкал клинок
Димитрия, которым он завладел после
ограбления дома Моурави. А Хозрев исходил слюной и в бешенстве размахивал плащом
из красного бархата.
Перекрывая своим громовым голосом несусветный шум и лязг клинков,
Саакадзе метнул подхваченный на лету
египетский ханжал с окровавленным лезвием в Хозрев-пашу.
- Э-эй, везир, башкой заплатишь султану за пятый трон!*
______________
* Георгий Саакадзе не ошибся. По возвращении из Анатолийского похода
Хозрев-паши султан Мурад IV в гневе казнил его за вероломное
убийство Великого Моурави.
Хозрев-паша едва успел отскочить и разразился проклятиями.
- Мой клинок! Мой клинок с именем Даутбека! - зарычал Димитрий,
бросаясь на конного эфенди Абу-Селима.
- Яваш! Живыми!.. Живыми ловите!.. - не переставая вопил везир,
прикрываясь плащом из красного бархата.
Груды тел затрудняли движение. Они, словно щиты, прикрывали собою
павших "барсов".
"Промысел неба! - думал Ибрагим. - Не изуродует мертвых оружие
палачей".
- О-хо, Георгий! Скольких ты уничтожил! Полтора часа тебе... а... а...
- Димитрий! Дорогой Димитрий пал!..
Изогнулся Эрасти, сделал немыслимый скачок и, выхватив у остолбеневшего
эфенди из руки тяжелую черную
саблю Димитрия с именем Даутбека, протянул Саакадзе, а сам, тут же изрубленный,
пал у его ног. Саакадзе рванулся
вперед. Черная молния сверкала в его pуке, невообразимой радостью полыхнули
глаза. Верный Эрасти оказал ему
последнюю услугу.
И пошла черная сабля косить ряды.
"Нет, не дотянуться до Хозрева! - пожалел Саакадзе. -