Библиотека

Венгерский набоб стр. 266

Размер шрифта
-
+
Тема

мальчика, в глазки, в губки поцеловала его.

"Вот дурища-то, - подумала барышня Марион, раскрывая с досады зонт, хотя стояли они в тени. - И приревновать толком не умеет".

Она думала отвратить Флору от малыша, заронив подозрение в ее сердце. Но не знала этого сердца, чистого, невинного, как у младенца. Даже отдаленная догадка была ему чужда о том, что пыталась возбудить в нем Марион.

С того дня Флора лишь сильнее полюбила мальчугана.

А встретясь с ней несколько лет спустя, увидим мы уже счастливую мать семейства в окружении ангельски добрых и красивых детей, считающих Золтана братцем, а Терезу - родной теткой. Флора балует их всех без различия, Рудольф одинаково с ними строг.

И все-таки, когда Флора однажды удивила возвращавшегося из города мужа, верхами выехав с Золтаном ему навстречу - сама на смирной белой лошади, мальчик на резвом татарском коньке, - Рудольф не устоял, расцеловал своего приемыша.

Едва шестилетнего, захватила его как-то Флора с собой в губернскую управу, где как раз выступал Рудольф с блестящей, остроумной речью. Ребенок выслушал ее до конца с глубоким вниманием, а дома собрал своих маленьких братьев и товарищей в детской и, играя с ними в комитатское собрание, с таким серьезным личиком и таким одушевлением воспроизвел однажды услышанную речь, что подсмотревшая нечаянно эту сцену Флора пришла в полный восторг.

Ах, кем он будет, кем только будет, когда подрастет!

Те же юные дворяне, коих узнали мы под именами Иштвана и Миклоша, выросли с той поры в величайших мужей венгерской истории. Бог даст, когда-нибудь еще попытаюсь показать их и в зените славы.

Об остальных наших знакомцах мало что остается сказать.

Абеллино и по сей день жив.

В нем уже буквально ничего натурального нет. Волосы накладные, зубы вставные, бодрость деланная: все обман и самообман. Бороду и усы он красит, лавандовой водой умывается; после дуэли той знаменитой туг на ухо и, хотя вставлена в него искусственная улитка, оперы может слушать только через рожок.

Так и ходит-бродит он по свету, латаный-штопаный призрак лучших времен, в одной руке - клюка, подпора для подагрических ног, в другой - слуховой рожок. Но сам-то мнит, будто и по сю пору обаятелен, даже неотразим, и с каждой красивой дамой и девицей любезничает напропалую, воображая, что все от него без ума. Те смеются над ним, а он думает: радуются, его видя.

Ежедневно ему выдается золотой, из-за чего в Пеште приходится сидеть, покидая его лишь после Яношева дня, когда он получает сотню зараз и, пока она ведется, не возвращается; но держится по-прежнему так, будто у него миллионы. Все заграничное превозносит, а отечественное хулит. Faute de mieux - за неимением лучшего - мирится со своим положением, но сердце его, если имеется у него таковое, снедает вечная _тоска по родине_: Парижу.

Все без исключенья почитают его фигурой весьма комической и в свете принимают лишь потехи ради.

Экий бедняга!

Других в преклонном возрасте обыкновенно уважают, а он посмешищем стал в тех кругах, где когда-то задавал тон, был главным действующим лицом.

Другие страдать и мыслить способны после перенесенных невзгод, - выше их могут в своей печали подняться и, презрев жизнь, умереть достойно. Это служит им

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.