Верю, надеюсь, люблю… стр. 37
окружающих!
Вызывающе сверкнув глазами, она решительно осведомилась:
— Ну, и чего же мы ждем?
Он взглянул на худенькую стройную фигурку, стоящую перед ним с гордо поднятой головой. Невольная улыбка осветила его строгое лицо, белоснежные зубы блеснули, и он ответил:
— О’кей, мисс Стейси. Приступим!
При мысли о длительном контакте с ним Лу пронизала сладкая дрожь. Каким-то образом ей удалось заставить себя не обращать внимания на волнение, пробежавшее по ее телу, когда он взял ее пальцы в свои и загнул их на уздечке. Ей удалось сосредоточить свои мысли на его инструкциях, а не умчаться в волнующий мир фантазий, рожденных его прикосновением. Лу пыталась вслушиваться в его слова: он объяснял ей, как надо держать уздечку, когда садишься на лошадь.
— Так, встаньте поближе к его шее, повернитесь лицом к хвосту и поставьте ногу в стремя. Теперь поднимаясь вверх, развернитесь на сто восемьдесят градусов, и окажетесь прямо в седле. Я вам помогу. Понятно? Ну-ка!
Лу послушно подпрыгнула, повернулась, как ей было велено, и неловко плюхнулась в седло. Она потеряла поводья и чуть не свалилась с другой стороны лошади.
— Хорошо! — терпеливо похвалил ее он. — А теперь попробуйте еще разок.
К тому времени, когда она повторила эту операцию раз десять, она уже приземлялась точно там, где надо, автоматически
просовывала ногу во второе стремя и без труда удерживала поводья в руках. Ура! Она может ездить верхом!
— Спасибо, — застенчиво сказала она, готовясь спешиться. — Оказывается, это не так уж и страшно.
— Оставайтесь в седле и ждите меня.
Открыв рот, Лу увидела, что он прошел в соседний загон, перекинул поводья через голову своей лошади, и с грациозной легкостью вскочил в седло. Его лошадь, шарахаясь и взбрыкивая, приблизилась к тому месту, где ждала Лу. Он наклонился и прикрепил белый плетеный повод к уздечке Джинго, а потом распустил его на большую длину, чтобы открыть ворота загона.
— А теперь, — сказал он, — мы перейдем к настоящей езде.
Лу похолодела от страха, несмотря на то, что солнце опалило жаром загон, где Джинго, до той поры стоявший спокойно, начал направлять свою долговязую тушу вперед, к воротам, куда тянул его напрягшийся белый повод.
То, что случилось потом, было кошмаром. Несколько раз Лу готова была умолять Стивена, чтобы он отпустил ее — но она вспоминала его презрительную усмешку, и гордость брала верх. Она упрямо стискивала зубы и тряслась в рыси, подскакивала и раскачивалась в легком галопе, отчаянно хватаясь за луку седла. Ее онемевшие пальцы уже давно отпустили поводья. Снова и снова он останавливался, брал поводья и терпеливо сгибал ее пальцы вокруг них.
— Ну как? Все в порядке?
— Конечно!
Неужели этот хладнокровный, презрительный голос действительно принадлежал Луизе О’Доннел Стейси? Неужели она действительно это сказала? Видимо, да, ужаснувшись, поняла она, так как ее лошадь снова рванулась вперед, повинуясь этому повелительному поводу.
— Теперь мы опять пойдем на рыси. Не забывайте приподниматься в стременах, почувствуйте ритм лошади под собой.
— Не-сдам-ся, не-сдам-ся, — отчаянно бормотала она в такт тому, как с размаху шлепалась о седло. Ритм? Ох-х! Не-сдамся!
Солнце уже опускалось на западе во всем своем багряном великолепии, когда он сказал:
— Теперь мы шагом вернемся в загон. С Джинго достаточно. Вообще, пора дать коням немного охладиться,